Страница 13 из 30
ГЛАВА V
Результаты эксперимента оказались еще более занимательными, чем я ожидал.
Стоило маленькому зверьку получить в руки оружие, как она без промедления им воспользовалась.
Утром Азалия устроила настоящий террор на кухне. Она приперла к стенке свою главную мучительницу, лею Ганно, и ее приспешников, предъявив им точные цифры украденных средств и детали их же коррупционных схем. Она не просто угрожала — она продемонстрировала абсолютное знание их слабостей, играя на их страхе перед судом и получением метки, служащей «пропуском» в «кормушку». И все это — с плетью, в которую была вплетена частица моей силы, как с символом новообретенной власти.
Она действовала не как ребенок. Она действовала как Абенаж. Грязно, эффективно и с абсолютным презрением к своей мишени.
Крайне занимательно.
«Она что, возомнила себя хозяйкой?» — прошипел Малькут у меня в голове, его голос был похож на скрежет камня по стеклу. — «Вы оказали ей небольшую милость, хозяин, а она уже распоряжается слугами и велела подать завтрак в столовой. Выгоните ее! Вы ненавидите, когда вам мешают за едой».
Я молча согласился с демоном. Он был прав. Тишина утренней трапезы была моим ритуалом, неприкосновенным временем, где любое вторжение каралось немедленно и жестоко. И теперь этот ритуал был нарушен.
Когда я вошел в столовую, хаос с эпицентром в виде Азалии уже начал набирать обороты.
Она сидела за столом и поглощала яйца с сосредоточенной, животной жадностью, чавкая и марая лицо джемом.
«Видите, хозяин? — заскулил Малькут. — Наглая, борзая девчонка».
Я чувствовал, как его тень рвется вперед, жаждая проучить, прижать, стереть эту улыбку с ее липкого лица. И часть меня — та, что привыкла к порядку и контролю, — соглашалась с ним.
Но была и другая часть. Та, что с холодным интересом наблюдала за развитием симптомов неизвестной болезни, поселившейся в моем поместье.
— Братик, доброе утро! — ее голос прозвучал слишком громко и жизнерадостно, абсолютно неуместно. — Спасибо за подарок, мне он очень понравился.
Она даже не попыталась привести себя в порядок. Холодная волна раздражения подкатила к горлу. Я взял салфетку и резким движением швырнул ее ей в лицо.
— Не ешь со мной за одним столом, если ведешь себя, как поросенок.
Отлично, я продолжу, сохраняя стиль и ход мыслей Ридриха, как в предыдущих главах.
Азалия поймала салфетку, и на ее лице появилось выражение искреннего, почти комичного ужаса. Она вытерла рот и уставилась на перепачканную ткань, будто видела ее впервые. Ее щеки залились густым румянцем.
Забавно.
— Ридрих, я хочу учителя по этикету, — пропищала она, бросая на меня робкий взгляд исподлобья. — Я хочу и дальше с тобой завтракать, и если я буду пачкаться, ты будешь раздражаться.
Я чуть не фыркнул.
Похоже правила торга она так и не выучила. Предложи этот зверек, что больше не будет меня беспокоить, тогда я бы подумал. Я проигнорировал ее, сосредоточившись на еде. Любой ответ дал бы ей понять, что ее тактика работает. А я не собирался поощрять это.
— Братик, я хочу сегодня съездить в город за новыми платьями, можно? — не унималась она. — И еще я хочу дать объявление в газету о поиске новых слуг.
Я поднял на нее взгляд, давая ей почувствовать всю тяжесть своего молчаливого изучения. Она выдержала его секунду, потом две, прежде чем ее глаза засуетились, ища спасения на тарелке.
— Добавь пункт про то, что у них должно быть образование, — бросил я, прежде чем мысль успела оформиться.
Зачем я это сказал? Чтобы помочь ей? Нет. Чтобы усложнить ей задачу. Чтобы посмотреть, как она будет с этим справляться. Да. Именно так.
Она замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, будто у меня внезапно вырос еще один нос. Ее немой шок был настолько гротескным, что даже уголок моего рта дрогнул. Она ждала оскорблений, угроз, ледяного презрения. А получила… совет. Деловой, холодный и по существу. Ее маленький мозг явно перегревался, пытаясь это обработать.
— Братик, ты не против, что я самовольно распоряжаюсь слугами? — прощебетала она, пытаясь вернуть инициативу. — Быть может, тебе кто-то из них нравился?
Я потянулся за кофе, чувствуя, как Малькут с интересом наблюдает за этой пьесой.
— Есть те, кого я терплю, и кого не терплю, Азалия. Люди мне не нравятся.
Истина, простая и чистая, как клинок. Она же скорчила какую-то дурацкую, знающую улыбку, будто была посвящена в какую-то великую тайну. Идиотка.
— А я? Разве я тебе не нравлюсь?
— Нет.
На этот раз она даже не смутилась. Притворно надула губки и издала фальшивый вздох. Ее упорство было почти достойно уважения. Как упорство таракана, который ползет на свет, несмотря на то, что его постоянно отшвыривают.
— Братик такой жестокий. Совершенно не бережет сердце сестренки, которая так его любит.
Я бросил на нее мрачный взгляд. Откуда у нее появляются все эту фразы? Как работает ее маленький мозг?
Некоторое время прошло в благословенной тишине, на которую я даже не надеялся. Казалось, на сегодня представление Азалии было окончено.
Но нет.
Спрыгнув со стула, она зачем-то подошла ко мне, держа за спиной подаренный мной кнут.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — произнесла она доверительным шепотом.
— Говори.
— Ридрих, это очень важно, наклонись, пожалуйста.
Я почти физически ощутил, как Малькут замер в ожидании. Что она задумала? Угрозу? Шантаж?
С раздражением я отложил салфетку и наклонился, готовый к любой глупости.
Ее липкие, сладкие от джема губы прижались к моей щеке.
— Братик самый лучший! Люблю тебя!
Воздух застыл. В голове наступила белая пелена тишины, в которой медленно тонул свирепый, бессмысленный вопль Малькута. Я почувствовал, что на коже осталось липкое пятно, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок ярости. Не из-за прикосновения. Из-за абсолютного, оглушительного абсурда этого жеста.
А эта несносная девчонка сбежала, оставив меня одного с привкусом джема на щеке и хаосом в мыслях.
«Хозяин! — завопил Малькут. — Дайте мне оборвать эту нить! Немедленно!»
— Молчи, — приказал я ему с такой ледяной силой, что даже демон на мгновение смолк.
Я медленно вытер щеку. Головная боль вернулась, давящая и немилосердная.
Что-то было не так. Мой эксперимент выходил из-под контроля.