Страница 10 из 12
— Конечно, это всего лишь слухи, — добавляет она мягко, делая шаг назад, как будто смущённая собственной дерзостью. — Быть может, кому-то просто показалось. А я лишь… видела, как некоторые из ваших подданных, те, кому вы даровали жизнь, смотрят на вас с холодом и ненавистью. И мне стало так больно, господин… за вас.
Она опускает голову, делая вид, что смущена своей прямотой, но в этот момент она бросает на него быстрый взгляд из-под ресниц, проверяя, как он отреагирует. Шейх смотрит куда-то в сторону, его лицо остаётся холодным и неподвижным, но Лейла чувствует, как внутри него закипает гнев. Он не позволяет себе показать слабость, не выдаёт ни одного лишнего движения, но для неё очевидно: её слова попали точно в цель.
— Ты права, Лейла, — его голос звучит тихо, но в каждом слове слышится подавленная ярость, словно раскалённое железо под слоем снега. — Возможно, я действительно был слишком мягок с теми, кто этого не заслужил.
Лейла опускает глаза, но внутри неё разгорается триумф. Она видит, как тень ярости, разочарования и обиды обволакивает его мысли, как её слова оставляют болезненный след в его душе, заставляя сомневаться в собственной щедрости. Это не был гнев, яркий и мимолётный — это было что-то более глубокое, то, что будет медленно разъедать его изнутри, как ядовитый туман, отравляющий каждый его взгляд на проклятую Евгению.
Она наклоняет голову, делая вид, что хочет уйти, чтобы оставить его наедине с этими мыслями, но не уходит сразу. Она задерживается ещё на мгновение, позволяя тяжёлой, гнетущей тишине наполнить комнату, давая шейху ощутить всю боль его собственных сомнений.
— Благодарю вас за вашу мудрость, господин, — добавляет она почти шёпотом, отступая к двери. — Ваше прощение достойно восхищения… но иногда доброе сердце может быть по-настоящему обмануто.
Шейх не отвечает. Он остаётся наедине со своими мыслями, глядя в одну точку, и её слова словно растворяются в тишине, оставляя лишь едва ощутимый осадок горечи. Она уходит, но знает, что её присутствие останется здесь — в каждом его сомнении, в каждом взгляде на Женю, в каждом напоминании о том, что великодушие иногда может стать не слабостью, но причиной ещё большего разочарования.
Глава 8
Шахид. Тень, которая всегда следовала за братом, как незримая угроза, как нож, спрятанный в потоке шелков и золота этого дворца. Младший брат. Второй. Всегда на шаг позади, всегда за кулисами. Амирт был героем, шейхом, тем, кто приковывал к себе взгляды, тем, кому все внимали и кланялись. А Шахид был тем, кто скрывался в темноте, вынужденный глотать собственные амбиции и улыбаться, когда его брат собирал лавры.
Но внутри него всё горело. Ненависть, острая и яркая, как кинжал, застрявший в груди. Зависть, кипящая в крови. Он знал, что по праву достоин большего, но Амирт всегда стоял на его пути, словно непробиваемая стена, и год за годом заставлял его жить в своей тени. В детстве Шахид ещё пытался восхищаться братом, пытался быть таким же — гордым, уверенным, почитаемым. Но со временем восхищение превратилось в злобу. Он был не хуже, нет, лучше — хитрее, умнее, более изощрённый, способный на такие ходы, до которых его брат никогда бы не додумался. А значит, заслуживал большего. Намного большего.
Шахид привык прятать свои амбиции за ледяной маской, но каждый раз, когда он видел, как Амирт стоит во главе зала, принимает почести, отдаёт приказы — каждый раз, когда его брат бросал на него чуть свысока пренебрежительный взгляд, Шахид ощущал, как внутри него всё закипает. Этот взгляд… брат смотрел на него, как на слугу, как на исполнителя, как на пса, который всегда будет рядом, всегда будет поддерживать, всегда останется верным. Но Амирт ошибался. Шахид был верным только самому себе и своим желаниям.
Он не хотел власти ради власти. Ему не нужно было пустое величие. Он хотел сломать Амирта, опустить его с небес на землю, показать ему, что значит быть вторым, быть ничтожеством, которого никто не замечает, которое все игнорируют. Он хотел видеть, как его брат рухнет, как из его глаз исчезнет эта дурацкая, самоуверенная искра, как он останется один, преданный, униженный. Только тогда, когда Амирт потеряет всё — дворец, своих союзников, свою уверенность — только тогда Шахид сможет сказать себе, что добился своего.
И тут была Лейла. Амбициозная, хитрая Лейла, с глазами, полными ледяного огня. Он понимал, что для неё это тоже не просто игра. Она хотела не просто стать единственной фавориткой. Она хотела уничтожить ту жалкую, никчёмную Женю, выбросить её за пределы этого мира, словно сорную траву, которую вырывают с корнем. И она была готова заключить с ним союз ради этой цели.
Но Шахид не собирался делиться с Лейлой своими истинными желаниями. Она была полезной, да, умела манипулировать Амиртом, нашёптывать ему на ухо свои ядовитые слова, посеивать сомнения. Она могла сыграть ключевую роль, чтобы разрушить этот монолит доверия, который Амирт построил вокруг себя. Но она была лишь пешкой, пусть и хитрой, пусть и изворотливой. Он доверял ей ровно настолько, насколько доверяли змеи друг другу.
И был ещё один барьер между ним и его целью — Халид, советник Амирта. Этот старый шакал был ближе к его брату, чем он сам. Халид знал каждый тайный уголок дворца, каждый шёпот, каждую тайну. И его присутствие рядом с Амиртом было как кость в горле для Шахида. Пока этот советник оставался в игре, Шахид не мог приблизиться к брату. Халид был не просто преданным человеком. Он был преградой, железным барьером, который защищал Амирта от реальности, от любого нападения, от любой интриги. И это бесило его. Шахид был уверен: убери Халида — и Амирт останется уязвимым, ослеплённым, лишённым своего щита.
Шахид не мог не признать — Амирт был достойным лидером. Умный, твёрдый и рассудительный, он управлял дворцом и его секретами с железной рукой. Но именно эти качества и порождали в Шахиде глубокое, едва сдерживаемое презрение. «Почему именно он?» — задавал он себе этот вопрос снова и снова, с тех пор, как осознал, что будет всегда стоять на несколько шагов позади. «Почему все права, вся власть и уважение принадлежат ему, а я вынужден лишь следовать за ним и покорно кивать на каждое его слово?»