Страница 77 из 157
— Порой я думаю, что напрасно отказалась от места в совете сёгуна, — тихо пробормотала Томоэ.
Я бросил на отца быстрый взгляд. В свое время от тоже отказался — от намного больших почестей. Отказался от власти, которую получил бы, согласись стать главным советником Нарамаро-сана.
— Потому что теперь его окружают сущие глупцы, — договорила сестра, так и не дождавшись от отца ни слова.
Тот едва заметно дернул подбородком.
— Я отправлюсь на юг. В земли Асакура. Повидаю дочь, — железным голосом произнес он, и Томоэ молча закатила глаза, признав свое поражение. — Нарамаро опасается, что, как только слухи о восстании в монастырях достигнут континента, те ударят с моря.
В этом случае они нападут на клан Асакура — именно их земли граничат с побережьем. И моя сестра Хоши, которая замужем за главой клана, окажется в опасности.
Невольно я вспомнил младшего братишку. Он должен был проделать уже половину пути между землями Асакура и Минамото. Вернется в поместье и поддержит мать.
Никто не ожидал, что все так сложится. Что монастыри вспыхнут, словно фитиль масляной лампы. Один за другим, один за другим, и пламя распространится далеко вглубь империи.
— Довольно на сегодня, — сказал отец, побарабанив рукой по столу. — Мы отправляемся завтра на рассвете.
Он встал, и я поднялся следом, успев перехватить многозначительный взгляд Томоэ.
— Пройдемся, — сказал отец, когда самураи закрыли за нами двери.
Я кивнул, хотя его слова не были просьбой, и мы направились в сад. Вечерело, и небо было раскрашено алыми красками грядущего заката.
Я покосился на отца, когда он остановился неподалеку от главного дома поместья и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль.
— Своих сыновей он оставляет в столице, — он заговорил совсем не о том, чего я ожидал, и потому я опешил и не сразу понял, что он имел в виду.
Единственную руку отец сжал в кулак.
— Это к лучшему, — я хмыкнул. — Я рад, что не встречу Кёсукэ. Провести с ним несколько недель в осаде — что может быть хуже?
Губы отца дрогнули в слабом намеке на улыбку.
— Мне не нравится это восстание, — он вновь нахмурился. — И мне не нравится, что приказ сёгуна отправляет нас обоих как можно дальше от Камакуры.
— Мне тоже, — я скрипнул зубами, и он поморщился.
— Сейчас не время для чувств, — сказал он жестко, но я был его сыном и давно привык к тому, что и как говорил отец. Он чуть повернулся, и железная хватка его единственной руки сомкнулась на моем запястье.
— Таро, — голос по жесткости мог сравниться с каленым железом. — Она — всего лишь твоя невеста…
Я вскинул на него взгляд, и отец не договорил. Замолчал на полуслове, а потом стиснул губы и едва заметно покачал головой.
— За ней присмотрят в Камакуре, — сказал он некоторое время спустя. — Она не будет одна.
Этого мало. Этого чудовищно мало. Но сейчас я ничего не мог поделать. Нарушение приказа сёгуна приравнивается к измене. А за нее наказание одно — сэппуку.[6]
— Будь осторожен, — я вновь покосился на отца — хмурого, мрачного, задумчивого.
Его что-то явно тревожило, иначе он не стал бы говорить мне такие вещи. В последний раз об осторожности я слышал от него, еще когда был совсем мальчишкой.
— Томоэ ведь права: приказ Нарамаро недальновиден, и я не могу понять: это чья-то оплошность или злое намерение?
Очень скоро я узнаю ответ на этот вопрос.