Страница 36 из 157
— Задранные подати еще никого до добра не доводили, — сказал кто-то из них про мятежные монастыри.
— В той войне они нам помогли… вот как мы их отблагодарили…
— Ты лучше помолчи-ка! Не про твою честь приказы сёгуна оспаривать!
— Честь — не честь, а помирать из-за них нам…
На говорившего мужчину зашикали уже с обеих сторон, и он умолк, но продолжал зыркать по сторонам недовольным взглядом.
Саюри исподтишка потянула меня за рукав.
— Госпожа, пожалуйста… нам лучше вернуться в шатер, — она озиралась по сторонам, словно мы совершали какое-то преступление.
Наверное, боялась, что нас снова застукает старая карга-служанка за непотребным, по ее мнению, занятием и доложит потом Акико.
Уходить не хотелось, но Саюри была права, поэтому я поднялась и поправила наброшенный на плечи темный плащ, который скрывал мое кимоно от досужих взглядов. С ним бродить незаметной по лагерю было гораздо проще.
Когда мы проходили мимо шатра моих родителей, я услышала негромкий, но преисполненный злостью голос матери. Заметив, что я замедлилась, Саюри умоляюще потянула меня за рукав кимоно и шагнула в сторону от шатра. Пришлось выдернуть гладкий шелк из ее ладони. Я прижала палец к губам, строго на нее посмотрела и остановилась.
Опустившаяся на землю темнота надежно скрывала меня от посторонних взглядов. Никто не охранял шатер с задней стороны; здесь даже факелы не горели, и потому меня не могла выдать собственная тень.
Грешно не воспользоваться такой возможностью.
— … в Камакуре… — из того, что говорил отец, я слышала лишь отдельные слова.
— … не могу… ненавижу… столько лет… храню… — свирепо шипела Акико.
Я не позавидовала сёгуну. Не хотела бы оказаться на его месте.
Интересно, они продолжали ругаться из-за меня? Из-за утренней пощечины? Или случилось что-то посерьёзнее?
— … вечно потакаешь ей… избалованная…
Кажется, все-таки из-за меня.
Я вздохнула. Нелегко смириться со столь открытой злобой Акико… а каково было бедняжке Йоко, когда та была жива?.. Как она справлялась со всем этим?
— Женщина!… не говори… она не такая… твоя дочь…
— Не моя! Она не моя! — Акико взвыла, и ее слова прозвучали невероятно четко. — Твоя, твоя девчонка!
Я не успела ни понять, ни осмыслить услышанное.
Потому что спустя мгновение воздух разрезал свистящий, очень высокий звук. Один, другой, третий.
А потом на нас обрушились стрелы.