Когда расцветёт сакура

Погода, словно вторя начавшемуся разладу, также испортилась. Еще утром светило яркое солнце, но теперь же его полностью заслонили низкие, тяжелые облака. Из-за серого неба все вокруг казалось блеклым, потерявшим свои краски. Ни радовал ни зеленый лес, теперь казавшийся чужим и мрачным, ни высокая поросль травы, ни даже расставляемые шатры, которые яркими пятнами выделялись в сгустившейся темноте.

Налетевший ветер поднял с земли сухую пыль и трепал ткань шатров, похожую на парусину, словно норовил сорвать ее с шестов и унести за собой в бесконечно-серое небо. Лошади нервно, испуганно ржали, переставляя копытами.

Саюри, которая весь путь преодолевала на своих ногах, подтвердила мои подозрения: отец и Такеши Минамото о чем-то повздорили, и по рядам самураев и слуг бродили нехорошие слухи.

— Говорят, Минамото-сама хочет пойти в обход, долгим путем, когда мы завтра покинем земли его клана, а господин сёгун торопится во дворец в Камакуре, — сбивчивым шепотом поведала мне Саюри, поливая из кувшина ледяной водой, чтобы я могла умыться.

Из-за ветра и холода, который он принес с собой, мои ладони заледенели за считанные секунды.

— Мы будем добираться целую вечность, — простонала я, представив, что случится, если отец согласится на такое странное предложение.

— Минамото-сама хотел, чтобы женщины поехали верхом, — сказала Саюри.

— Почему он хочет выбрать длинную дорогу? — я, наконец, задала главный вопрос, но служанка не знала на него ответа.

Когда Саюри неожиданно напряглась и даже расплескала чуть воды из кувшина на землю, я и сама насторожилась, с ужасом представив, кого она могла увидеть за моей спиной. Мать, решившую, что наступило время новых пощечин или оскорблений? Отца, который не все мне высказал утром и намеревался закончить? Кёсукэ, к которому было лучше никогда не поворачиваться спиной?..

— Йоко-химэ? — спросил мой жених, предусмотрительно остановившийся от меня на расстоянии в несколько шагов. — Как ты?

Я увидела, как порозовели щеки Саюри, и не смогла удержать улыбку.

— Ненавижу паланкины, — ответила я совершенно искренне.

В отличие от меня, Таро не выглядел ни уставшим, ни изнуренным мучительной дорогой. Ветер трепал полы его широких штанов-хакама и куртки, похожей одновременно и на плащ, и на халат из моей прежней жизни. Его черные волосы, собранные в традиционную самурайскую прическу, лезли ему в лицо и глаза.

Держась на чинном расстоянии друг от друга, мы прошли вглубь лагеря — сегодня опушка леса, на которой мы остановились для ночлега, была намного меньше предыдущей, и шатры стояли гораздо плотнее друг к другу, и уже не было разделения на половины Минамото и Татибана: главы кланов и их семьи ночевали рядом.

И я не знала, хорошо это или нет. Возможно было бы лучше нам всем держаться поодаль. Кёсукэ не предсказуем, моя мать — тоже. Да и Таро загорался как спичка, когда слышал оскорбления моего брата.

Я подняла взгляд наверх: небо по-прежнему хмурилось, словно перед дождем. Только грозы нам не хватало…

— Я слышала, что твой отец настаивает, чтобы мы отправились дальней дорогой. Почему? — спросила я, когда мы остановились в нескольких метрах от шатра, который я делила с Юкико.

Мимолетная гримаса пробежала по лицу Таро, но он быстро взял себя в руки.

— Из-за мятежа монастырей, — сказал он так, словно это было чем-то очевидным.

Возможно, для всех, но не для меня.

— Короткая дорогая лежит через земли мятежников, — заметив мое удивленное лицо, пояснил он. — Армия сёгуна их подавит, но для начала ей нужно добраться сюда из Камакуры.

Он усмехнулся как-то особенно недовольно, и я поняла, что это являлось очередным камнем преткновения между Такеши и моим отцом.

— Нам угрожает опасность?

— Тебе не о чем волноваться, Йоко-химэ. В нашем отряде достаточно самураев, чтобы тебя защитить.

Если бы Таро только мог знать, как он тогда ошибался…