Страница 30 из 157
— Юкико, Йоко, помолчите! И без ваших перепалок голова болит, — мать недовольно на нас покосилась, и моей двоюродной сестре пришлось прикусить свой острый язычок.
Солнце медленно опускалась за горизонт, уже коснувшись желтым ободком высоких макушек деревьев, на опушке возле которых мы остановились. Его последние, насыщенно-золотые лучи косыми мазками легли на разбитый лагерь, особенно густо подсветив сочную зелень травы и оружие и воинские пояса самураев. Позолоченные или серебряные вставки то и дело ловили на себе солнечные лучи и вспыхивали ярким, ослепляющим пламенем.
Залюбовавшись на одну из таких вспышек, я слишком поздно осознала, что неприлично долго задерживала взгляд на своем женихе. Он делил трапезу вместе с самураями, ел с ними из одного котла с рисом. Таро жмурился на солнце и заслонял рукой лицо, а люди вокруг него смеялись и намеренно отодвигались так, чтобы на него падало как можно больше лучей.
К ним со спины, неслышно ступая, подошел Такеши Минамото, и самураи, сперва не заметившие его, порывисто вскочили на ноги, но он махнул им единственной рукой и сел рядом с сыном. Кто-то протянул ему самую обычную плошку с рисом — такую же, как у всех…
— Любуешься своим женишком, сестра? — от Кёсукэ не укрылось мое внимание, и я поморщилась.
Нужно быть аккуратней. К сожалению, мой брат больше не заперт в отдельной комнате подальше от всех… К сожалению.
Я не ответила, но его это не остановило. Отбросив пиалу с остатками риса на землю, Кёсукэ поднялся со своего места и опустился рядом со мной. Я тяжело вздохнула и поежилась. Сидеть стало сразу же неуютно. Брат был бешено зол: еще бы, ведь из-за меня его прилюдно наказали, заперли в комнате под охраной, словно провинившегося мальчишку. Он стал посмешищем в поместье Минамото, и самураи еще нескоро это забудут.
И все из-за меня. Из-за того, что я выбрала своего жениха.
— Ты будешь жить вместе с нами до весны, милая сестрица, — склонившись ко мне, ласково пропел Кёсукэ, расплываясь в притворной улыбке. — На твоем месте я бы уже начал возносить молитвы Богам и умолять их о прощении.
Брат сидел ко мне вплотную, плечом касаясь плеча. Казалось, исходившую от него злость можно потрогать — настолько она была ощутимой, оголенной.
Безумной.
Я побоялась заглядывать ему в глаза, но я знала, что там увижу. Огромный черный зрачок почти без радужки, неестественно расширенный. Я слышала возбужденное, частое дыхание Кёсукэ, видела его нервные, рваные движения. Он явно вновь принял то, что принимал в ночь злополучной встречи с Таро в коридоре поместья.
Местные наркотики.
Ох, Кёсукэ был действительно безумцем, и от мысли, что мне предстоит прожить с ним в одном дворце больше полугода, мне захотелось по-настоящему взвыть.
Зачем нам дожидаться цветения сакуры? Уверена, свадьбы играют и зимой.
— Молчишь? И правильно. Наконец-то занятие, достойное женщины. Лучше бы тебе и в тот раз промолчать, Йоко, — Кёсукэ склонился вплотную ко мне и дыханием обжигал шею. — Но об этом мы с тобой поговорим дома.
Поморщившись, я отодвинулась от него и перехватила чужой взгляд. Не только я подсматривала за Таро. Теперь он внимательно наблюдал за мной и за Кёсукэ, держа ладонь на рукояти катаны. Он по-прежнему сидел в окружении самураев за трапезой, но я чувствовала, что он был готов вскочить в любую секунду — даже издалека он казался напряженным.
Когда я еще дальше отодвинулась от Кёсукэ и его жаркого, противного дыхания, Таро вопросительно вскинул брови. Я заколебалась, но все же едва заметно качнула головой. Мне не нужна была помощь с братом. Справлюсь с ним сама — по меньшей мере, сейчас справлюсь.
Таро улыбнулся — быстро, мимолетно — пожал плечами и вернулся к разговору с самураями. Но все время, которое Кёсукэ провел рядом со мной, я постоянно ловила на себе взгляд жениха, и это придавало мне уверенности.
После трапезы, к которой я так и не притронулась, вместе с Саюри я отправилась к ручью: хотелось освежиться после долгого, душного дня, пусть даже и в ледяной воде. Служанка покорно последовала за мной, сохраняя на лице тревожное выражение, которое прилипло к ней еще с позапрошлой ночи, когда мы в темноте крались по поместью Минамото к онсэну.
На половине пути дорогу нам преградил Таро, появившийся словно из неоткуда. Я не успела толком удивиться: никак не ожидала его встретить, когда он произнес, насмешливо и одновременно сурово.
— А ты знала, Йоко-химэ, что подслушивать — нехорошо?
Меня выдала Саюри. Не зря в моем прежнем мире говорили, что благими намерениями вымощена дорога в Ад. Стремясь уберечь меня, служанка лишь сильнее все усложнила, подтвердив слова моего жениха.
— Госпожа не подслушивала, господин! Это была я! — воскликнула она и рухнула на колени прямо на землю.
Я закусила изнутри щеку, встретившись с насмешливым взглядом Таро. Теперь отрицать что-либо было уже бесполезно. Вздохнув, я наклонилась к Саюри и сжала ее плечи, заставив подняться. Она не на шутку испугалась: плакала и дрожала от страха так, что зуб на зуб не попадал.
Может, мне стоило поучиться у нее страху. Очевидно, из нас двоих именно она представляла, к каким последствиям могла привести моя глупая выходка.
— Саюри, ступай обратно. Скажи самураям, которые нас охраняют, что я скоро приду.
— Н-н-н-но, г-г-госпожа, — непрестанно клацая зубами, кое-как вытолкнула из себя служанка, двумя руками вцепившись мне в локти.
Кажется, оставить нас наедине она боялась так же сильно, как и простоять подле Таро еще хотя бы пару минут.
— Ступай, — повторила я с нажимом и, развернув ее безвольное тело, слегка подтолкнула в спину. — Не бойся, я скоро вернусь.
Она сделала неуверенный шаг вперед и обернулась, и я кивнула ей, и тогда она сделала второй. Оборачиваясь почти после каждого, она все же ушла по тропинке, ведущей к лагерю, откуда сквозь густой лес до нас долетали лишь бледные отсветы горящих факелов.
— Похвальная преданность, — сказал Таро то ли с восхищение, то ли с осуждением, когда Саюри окончательно скрылась с глаз — Сейчас мой через нести дозор. Я должен вернуться к дальней окраине лагеря. Составишь компанию? — его взгляд говорил, что это не было вопросом.
Я пожала плечами, сделав вид, что все же раздумываю над ответом. Он не узнает, что на самом деле я боялась ничуть не меньше, чем Саюри.
— А это будет пристойно? Гулять нам вдвоем по лагерю на глазах у всех?
— И даже более пристойно, чем подглядывать за людьми в онсэне, Йоко.