Когда расцветёт сакура

2. Йоко-химэ, дочь сёгуна

Сёгунат Татибана

1212 год

Я зажмурилась, мечтая лишь об одном: открыть глаза и увидеть знакомые стены московской больницы. Я готова к каким-угодно травмам и последствиям аварии. Переломы — хорошо, внутреннее кровотечение, ушибы, синяки — я все стерплю.

Лишь бы не та комната в японском стиле, в которой я очнулась.

Но реальность оказалась безжалостной. Меня позвали во второй раз, и снова по имени, которое одновременно казалось до безумия знакомым и до безумия чужим.

— Йоко-химэ! Йоко-химэ! Слава Богам, вы очнулись, госпожа!

Если бы могла — я бы потеряла сознание во второй раз. Но почувствовав аккуратное прикосновение чужой ладони к своему плечу, я открыла глаза и вся мысленно сжалась. Я догадывалась, что увижу.

На меня широко распахнутыми глазами смотрела взволнованная девушка-подросток в одежде темных цветов, в которой я узнала кимоно. Ее черные волосы были гладко зачесаны в высокий пучок на затылке и скреплены длинными заколками, похожими на спицами. Ее звали Саюри, и она была моей служанкой.

Служанкой девушки по имени Йоко. Так будет правильнее.

Стоило об этом подумать, в голове вспышкой разорвалась острая боль. Виски закололо, словно кто-то бил тяжелым молотом по железным пластинам, и я не сдержала тихий стон.

— Госпожа? — Саюри сразу же встрепенулась. — Что у вас болит?

— Голова, — голос был одновременно чужим и моим.

Когда я размышляла об этом, то чувствовала, как к горлу подступала тошнота.

— Я позову вашу матушку и лекаря!

Я закрыла глаза и услышала шум удалявшихся шагов Саюри. Потом раздался легкий шелест — она сдвинула в сторону перегородку-фусума и покинула спальню.

Я повернулась на спину, и жесткая подушка врезалась мне в затылок. Значит, мне ничего не приснилось. Ни Кицунэ, ни наш разговор, ни моя собственная смерть под колесами какого-то урода-водителя. Замерев на мгновение, я прислушалась к своим ощущениям. Я не чувствовала прежнюю хозяйку этого тела. Девушку по имени Йоко. От ее сознания не осталось и следа, белый чистый лист, словно она никогда не существовала.

Это было ужасно. Во рту стало кисло, и я с трудом сглотнула. Я чувствовала себя убийцей и воровкой, ведь ее память стала моей памятью. Ее тело — моим телом. Я смотрела на мир ее глазами. Мне в голову приходили ее мысли. Именно так я поняла — догадалась? — или просто знала, что Саюри — служанка. А я лежу в чужой комнате и очнулась после долгой болезни.

Вернее, очнулась Йоко. Я-то уже никогда не очнусь.

Господи, как же мучительно сильно болела голова всякий раз, когда я пыталась отделить сознание Йоко от своего собственного. Когда пыталась провести между нами параллель и разграничить две жизни.

Я, наверное, сойду с ума, если буду продолжать это делать. Но иначе я пока не могла. Мне уже казалось, что я лишилась рассудка. Чувствовала себя героем фильма «Остров проклятых» с Леонардо ДиКаприо. Он тоже верил, что все происходящее — правда. А потом очнулась в психиатрической лечебнице. Ждет ли меня через пару дней встреча с лечащим врачом?..

Тихий шелест раздвигаемых створок обозначил присутствие Саюри. Не открывая глаз, я почувствовала, как она села рядом с моим футоном, а потом мне на лоб опустилась приятно прохладная, влажная повязка.

— Ваша матушка уже идет, Йоко-химэ. И лекарь тоже скоро будет, — она разом вывалила на меня столько информации, и, конечно же, результатом этого стал новый прострел в районе висков.

— Саюри, — сказала я, — у меня болит голова. Говори тише.

Пока служанка извинялась, я снова прислушалась к своим ощущениям. Йоко она нравилась. Она доверяла Саюри — а людей, которым она доверяла, было немного. Делилась с ней глупыми девичьими секретами. Защищала от нападок старших слуг.

Это хорошо. Нам с Йоко понадобится… понадобится друг.

Раздвижные двери распахнулись, и в комнату в сопровождении слуг вошла женщина в темно-сером кимоно, расшитым по подолу скромным узором.

Мать Йоко. Моя матерь.

Акико Татибана, жена сёгуна.

Она была очень, очень красива: даже после рождения трех детей сохранила свою природную хрупкость и изящество. Ее темные волосы были убраны в высокий, идеально гладкий пучок на затылке, который был украшен многочисленными заколками с драгоценными камнями и подвесками. Они тихо звенели, когда она едва слышно ступала по татами.

В душе всколыхнулась неприязнь, и я с удивлением к себе прислушалась. Йоко не любила мать? Возможно ли такое? Ведь Акико была самой кроткой женщиной, которую было можно вообразить… Такой я запомнила ее в прочитанном романе.

Но жизнь оказалась совсем непохожей на книгу.

— Здравствуй, матушка, — сказала я, удивившись тому, как хрипло звучал голос.

— Йоко, девочка, — произнесла она мелодичным голосом и, изящно подобрав подол кимоно, опустилась на татами рядом с моим футоном. — Ты нас очень напугала. Ты не приходила в себе четыре дня.

Она протянула руку и погладила меня кончиками пальцев по щеке. От ее прикосновения и голоса веяло холодом, в ее словах звучал укор, и внутренне я поежилась, пытаясь понять, что произошло между матерью и дочерью. И как мне нужно себя вести…

Я не нашлась с ответом. В том, что я так долго была без сознания, не было ни моей вины, ни вины Йоко.

— Отец будет рад услышать, что ты очнулась, — Акико укоризненно посмотрела на меня. Кажется, ей не понравилось мое молчание.

— Он и Такеши-сан как раз должны вернуться завтра вечером в поместье. Их поездка по землям Минамото слишком затянулась…

Поспешно я перевела взгляд с ее холеного лица на татами, чтобы ничем не выдать своего изумления. Я очнулась не во дворце сёгуна? Мы все в поместье Минамото? Но как…

Голова снова заболела, и я поморщилась. Попытка вспомнить последние дни перед тем, как настоящая Йоко умерла, закончилась лишь очередной вспышкой боли. Воспоминания словно были заблокированы, к ним не было доступа. Но кто и зачем мог такое сделать?…

— Юкико-чан тоже про тебя спрашивала. Я пришлю ее к тебе, — непреклонным голосом сказала Акико, вздёрнув бровь на мою попытку помотать головой. — Нужно оказывать должное почтение твоей старшей сестре, Йоко, — назидательно промолвила женщина. — Юкико очень помогала мне за тобой ухаживать.

Двоюродная сестра — в голове всплыл невероятно яркий образ. Юкико была двоюродной сестрой Йоко, не родной.

Почему-то это казалось очень важным.