Страница 24 из 157
Безотчётно я брела по незнакомым коридорам, не разбирая дороги. Если кто и встречался мне на пути, и бросал на меня косые, удивленные взгляды, то я этого не замечала. Мысли были заняты перевариванием открывшейся правды, которую частичкой сознания я не хотела признавать.
Слишком она была страшной. Слишком круто меняла мою и так не легкую жизнь.
Но мы должны смотреть своим страхам в глаза, если хотим их одолеть.
— Дочка? — голос отца прозвучал для меня громом посреди ясного неба.
На своем бессознательном пути я забрела в ту часть поместья, где, очевидно, мужчины занимались государственными делами, потому что сёгун стоял в окружении нескольких ближайших советников.
Я поспешно опустила голову, думая, нужно ли мне извиниться или лучше прямо сразу сбежать. Но Нарамаро не оставил мне выбора.
— Хорошо, что я встретил тебя, Йоко. Я хотел с тобой поговорить. Пройдемся по саду, — отец, одетый в самое официальное кимоно в родовых цветах клана Татибана, указал рукой на выход на деревянную веранду-энгава.
Мне не оставалось ничего, как молча последовать за ним. Мельком я увидела, как сёгун велел советникам оставить его, и лишь четверо самураев отправились за нами в сад, держась на почтительном расстоянии.
Некоторое время мы шли молча, пока не ушли по гравийной дорожке подальше от поместья. Я смотрела под ноги и лишь изредка косилась на отца: видела рукав его темно-серого кимоно с вышитым гербом клана Татибана, видела нахмуренные брови.
— Как ты, Йоко? — он первым нарушил молчание и посмотрел на меня. — Тебе стало плохо за завтраком.
В отличие от Акико, в его словах не слышался упрек. Лишь обеспокоенность. По моей груди разлилось тепло, и я слабо улыбнулась. Приятно, что один из родителей по-настоящему переживал за меня.
— Наверное, просто сильно волновалась.
У меня было слишком мало времени, чтобы решить, что делать с догадками насчет Юкико, и потому я ничего не рассказала сёгуну о своих подозрениях. Слишком необдуманным и опасным мог оказаться этот шаг, ведь я не знала, чего ждать от отца. Как он отреагирует? Поверит ли мне? Или займет сторону брата, который преданно служил ему все долгое время с момента установления сёгуната?
— Тебе не о чем волноваться, Йоко. Ты и сама прекрасно знаешь, что клан Минамото — вернейшие наши союзники. И ваш брак лишь укрепит нашу связь.
Отец говорил правильные, разумные вещи, но в его словах и голосе мне слышалась фальшь. Возможно, он не лгал мне, но и всей правды не рассказывал. Клан Минамото предан сёгуну и всегда будет. Нарамаро мог использовать руку единственной дочери для создания надежного союза с другими кланами. С которыми он не пережил столько вместе, как с Такеши Минамото.
Но нет. Сёгун решил иначе.
— Ты — моя дочь, и ты должна понимать свою ответственность перед нашим кланом. Сёгунат Татибана должен простоять сотни лет, и сейчас мы закладываем основу для благополучия и процветания наших потомков.
Нарамаро говорил увлеченно, смотря перед собой, и потому не видел мелькнувшей на моем лице гримасы. Отец отвлекся, созерцая кроны высоких деревьев, устремленных в небесную высь.
— Я устрою союз Кёсукэ с девушкой из младшей ветви Фудзивара, а старшему сыну подберу невесту из обедневшей семьи. И тогда ни один Великий клан не сможет посягнуть на наше наследие. Но ты, моя единственная дочь, станешь первой. Твой союз с Минамото изменит расстановку фигур на доске.
Отец продолжал увлеченно говорить, а мне пришлось переплести в замок ледяные пальцы, чтобы унять охватившую меня дрожь.
Сёгун хотел, чтобы Великие кланы перегрызли друг друга в борьбе за влияние на сёгунат.