Когда расцветёт сакура

— Ты сама все разрушила. Уничтожила свою жизнь. Чуть не уничтожила страну. Чего ты добивалась?! — воскликнула я с отчаянием, поскольку не могла посчитать мышление безумного разума. — Ты ослабила отца, ослабила его власть. Втянула в заговор Ацуми-сана, или он тебя втянул? Но что ты бы получила в конце? Лишь кровь и смерть, и дотла выжженную землю. Как же ты этого не понимаешь?!

Мне захотелось подскочить к ней и потрясти, словно тряпочную куклу. Я смотрела ей в глаза, но не видела ничего. Ни единого проблеска. Ни единой мысли.

Акико упрямо поджала губы, и мои руки опустились сами собой. Бесполезно было о чем-то с ней говорить, бесполезно взывать к разуму.

— Ты просто безумна, — горьким шепотом повторила я уже сказанное. — Ты подумала, что будет с отцом без клана Минамото? Он опирался на них, и Такеши-сан всегда был готов подставить плечо.

— Не было бы его, нашелся бы кто-то другой, — презрительно выплюнула Акико.

Я тяжело и глубоко вздохнула, покачав головой.

Все было понятно без слов.

Ее не волновала цена. Ее вообще ничего не трогало, не волновало. Она хотела лишь изуверской мести и не думала о последствиях. Ни разу о них не задумалась. И все еще ничего не понимала. Даже теперь, когда те самые последствия ее настигли.

— Прощай, — вымолвила я, отвернувшись от нее.

Ощущение было такое, словно я вляпалась в вязкую грязь, и она прилипла ко мне, и я вся в ней выпачкалась.

Я решила немного пройтись. Подышать свежим воздухом, который пах скорой грозой. Проветрить голову после тяжелого разговора с Акико. Сопровождаемая самураями, я вышла в сад и медленно двинулась по дорожке. Две женщины. Две судьбы. Наоми Минамото и Акико Татибана. Обеим выпали тяжелейшие испытания, но как же по-разному они распорядились своими жизнями…

Что ждет Акико? Ссылка в дальнее поместье, подальше с чужих глаз? Ацуми-сан вскоре заговорит, если уже не начал болтать. Он непременно расскажет об их заговоре. Об их совместном заговоре. Акико злоумышляла против собственного мужа. Против старшего сына, ведь, если бы Нарамаро лишился власти, то Акихито ее не удержал. На что она рассчитывала? Или месть так слепила глаза, что она не видела ничего дальше собственного носа? Ацуми-сан действовал лишь в своих интересах. Едва ли он представлял Кёсукэ в роли следующего сёгуна…

— Йоко?!

Таро, вышедший из-за поворота мне навстречу, позвал меня с легким беспокойством. Он подошел, вглядываясь в мое лицо, и я почувствовала, как затихает внутренняя тревога. Как все мысли улетучиваются, и в голове воцаряется блаженная, спокойная тишина.

— Я вышла подышать. Такая свежесть перед дождем, — сказала я, и его нахмуренное лицо разгладилось.

— Хорошо, что взяла с собой самураев. Больше никуда не ходи одна, — похвалил Таро, пристально посмотрев на охранявших меня мужчин.

Я улыбнулась, купаясь и нежась в его заботе.

До очередного расставания оставались считанные дни, но я старалась храбриться. И наслаждаться тем, что было нам отмерено. И потому я подошла к мужу поближе и украдкой взяла за руку, пользуясь тем, что длинна рукавов кимоно надежно скрывала запястья. Почувствовав, Таро улыбнулся с легким укором, но ладони не отнял.

— Предатель Ацуми заговорил, — сказал он немного погодя. — Теперь сёгун услышал из первых уст, что в заговор была втянута его жена.

Невольно я поежилась. То, о чем я размышляла лишь недавно, уже случилось.

— Его ждет очень непростое решение, — лицо Таро ожесточилось. — Но иначе нельзя.

— Иначе нельзя, — повторила я эхом, не чувствуя жалости к Акико, но жалея отца.

Но после этого. Когда улягутся все волнения и тревоги. Когда будет подавлено восстание сохэй. Когда Минамото вернут себе свои земли.

Что ждет нас?..