Когда расцветёт сакура

6. Первая встреча

Вечером, в предзакатный час, мы выстроились напротив ворот поместья, ожидая возвращения мужчин. Я смотрела на затылки Наоми и Акико: женщины с изощренным изяществом продолжали игнорировать существование друг друга и подчеркнуто смотрели в разные стороны. В лучах заходящего солнца я видела их точеные, острые подбородки. На шаг позади меня стояла Юкико, и я слышала, как время от времени она тоскливо вздыхала.

Вместе с нами встречать своих повелителей собралось множество самураев в цветах Минамото и Татибана.

Целый день после завтрака я провела в спальне в одиночестве, пытаясь упорядочить мысли. Акико передала через Саюри приглашение-приказ присоединиться к ним для рисования, но я отказалась, сославшись на головную боль. Уверена, женщину это не порадовало. Когда мы встретились в саду, чтобы отправиться к воротам, она одарила меня недовольным взглядом.

Плевать. Я хотела подумать. Я чувствовала, что вечером для меня все окончательно переменится. Вернутся мужчины, и будут принятые и оглашены решения.

И Такеши Минамото. Он тоже вернется.

Глава клана, хранимый Богами, в которых он не верил. Величайший самурай современности из ныне живущих. Однорукий мужчина, лишившийся левого запястья во время пребывания в плену у Тайра. Отец юноши, который должен стать мужем Йоко — именно этого хотела от меня лисица Кицунэ.

Человек, из-за которого я и оказалась в теле Йоко.

Почему же Богам было так важно, чтобы Такеши Минамото и его клан выстояли, выжили? Почему был важен союз между Минамото и сёгуном, скрепленный браком? Почему именно я? Почему не Юкико, моя двоюродная сестра по отцу, если значим лишь союз? Или же нет? Или же хитрая лисица мне что-то недоговаривает?..

Мне казалось, я не выживу, пока не разберусь во всем. Пока не найду ответы на все вопросы. Я не хотела быть лишь песчинкой в чужой игре. Не хотела, чтобы уже во второй раз моя жизнь оборвалась по чьей-то глупой прихоти.

Негромкий гул голосов вернул меня в реальность. И как раз вовремя. Слуги распахнули ворота, и я увидела трех конных воинов, которые возглавляли небольшой вернувшийся отряд. За нами на длинных шестах на ветру развивались два знамени: гербы Минамото и Татибана.

Первым в поместье, как хозяин, въехал Такеши Минамото. 

Следом за ним — сёгун Нарамаро Татибана. Третьим мужчиной был жених Йоко.

Меня обдало горячей волной, и против воли я почувствовала, что нервничаю. Стоило об этом подумать, и щеки зарозовели двумя пятнами румянца. Сердце пропустило пару ударов, и, фыркнув, я поспешно опустила взгляд на землю под ногами. Что за вздор! К чему все эти переживания…

Самураи, все как один, опустились на одно колено и сложили руки в особом жесте приветствия: кулак, упирающийся в раскрытую ладонь. Жених Йоко с легкостью спешился и, передав лошадь расторопному слуге, поспешил придержать поводья жеребца, на котором сидел его отец.

Не просто жених Йоко, одернула я себя.

Таро. Его зовут Таро Минамото. Первый сын.

Я успела подсмотреть, как Такеши подошел к Наоми, и ее лицо озарилось сияющей улыбкой, когда к нам, в свой черед, приблизился сёгун.

Отец Йоко. Мой отец.

— С возвращением, дорогой, — пропела Акико и поклонилась.

— С возвращением, отец, — вторя ей, склонилась и я.

— С возвращением, дядя, — присоединилась Юкико.

Нарамаро наградил меня отеческим поцелуем в лоб и коснулся щеки костяшками пальцев.

— Ты совсем бледная, дочка. Стоило ли утруждать себя этой встречей? — спросил он с искреннем сочувствием, и внутри меня встрепенулось тепло.

— Наша дочь в порядке, дорогой, — Акико не позволила мне и рта открыть.

Тепло исчезло, словно пламя свечи, задутое сердитым порывом ветра. Я все меньше и меньше понимала мать Йоко. Она казалась мне безумной женщиной.

Нарамаро хотел что-то сказать, но осекся, когда к нему подошли оба Минамото. Почувствовав необъяснимый трепет, я рассердилась на себя.

Ну, в самом деле! В том мире мне было двадцать семь лет! Давно уже не девчонка, которая покрывается жгучим румянцем при виде парня!

— Приятно видеть тебя в добром здравии, Йоко-химэ, — сказал Такеши Минамото, и я рискнула поднять взгляд, не до конца понимая, не сочтут ли это проявлением дерзости с моей стороны.

Время и к нему не было благосклонно. В этом они с женой были удивительно похожи. Как и у Наоми, в его черных волосах виднелась седина, а на лице — морщины. И нити старых, зарубцевавшихся шрамов. Пустой рукав кимоно был завязан на конце, надежно скрывая от чужих глаз левую культю.

— Благодарю, Такеши-сама, — на выдохе произнесла я, когда ощутила чувствительный толчок от Акико.

Наверное, я слишком увязла в своих мыслях.

— Рад, что ты поправилась, Йоко-химэ, — я подняла голову и встретилась взглядом с Таро Минамото, одновременно услышав за спиной раздраженный вздох Юкико. К чему бы это?

Статью и внешностью он пошел отца. От матери унаследовал, пожалуй, лишь глаза. Их выражение было схоже с выражением глаз Наоми, когда она не разговаривала с Акико. Более мягкое, чем у Такеши. Более сдержанное.

Таро был выше меня на полторы головы. Ростом он превзошел даже отца и сёгуна, которых никто бы не назвал низкими. Носил наследник Минамото темно-синюю короткую куртку из грубой ткани лишь с одним вышитым камоном клана, из-под которой в районе шеи выглядывал кусок светлой ткани. Он постоянно поправлял ворот, натягивая его повыше. Кажется, пытался скрыть торчавшую повязку. Вероятно, от матери.

На лице у него был шрам. Он шел от носа через всю левую щеку, чуть выше скулы и заканчивался под ухом, захватывая часть шеи.

Шрам меня не удивил и не отвратил. Почти у всех мужчин, которых я встречала в этом мире, они были.

— Рада видеть тебя…вас, Таро-сан, — случайная оговорка сорвалась с моих губ и не осталась незамеченной.

Акико свела на переносице темные, тонкие брови.

Я же внезапно для себя занервничала, не зная, что должна делать. Я ведь даже не помнила, было ли официально объявлено о помолвке.

— Удачной ли была ваша поездка? — я спросила наугад, потому что Таро продолжал стоять рядом со мной и не возвращался к отцу и матери, которые о чем-то беседовали в нескольких шагах от нас.

Он мимолетно нахмурился, но почти мгновенно взял себя в руки.

— Весьма удачной, — соврал он мне. — Даже удалось…