Страница 26 из 28
Пани Десмод закусила губу, видя нежность пожилой пары.
— Дорогой, я такое расскажу, ты сойдешь с ума!
— И вам пани Марта конец, — пискнула мышь.
— Так, дамы, давайте пройдем глубже в дупло. Нам не нужны посторонние уши.
— Можно, я первая? — пани Десмод повисла под «потолком». Ее потряхивало от нетерпения. После кивка филина она продолжила. — Как мы условились, я села на хвост подозреваемой.
— Буквально? — переспросила пани Марта.
— Дорогая, есть такое шпионское выражение «сесть на хвост», — с умным видом произнес пан Фил.
— Нет, — пискнула пани Десмод. — Я действительно села ей на хвост и забилась под шерстку. А чего? Тепло, уютно, опять-таки голод утолить можно. Я же сегодня из-за белладонны без обеда осталась. Где силы взять километры в воздухе наматывать?
— Километры?
— Да, пан Фил. Видели бы вы, как Коготок металась по лесу. И у Старой горки в засаде сидела, и за Жабье болото сбегала, за каким-то лисом с пивным брюшком кралась, а когда к нему выбежали маленькие лисята, интерес потеряла, потом она вашу беседу с Седой лисой подслушивала.
Филин задохнулся, но мышь его успокоила:
— Только отдельные слова долетали. Я так поняла, вы травку для косяка прикупили и улетели.
Марта осуждающе глянула на супруга.
— Опять за старое?
— Дорогая, что, я сам себе враг? — Пан Фил пошурудил в углу и вытащил пакет. — Это улика. Чай с белладонной. Дорогая вздохнула. — Продолжайте, пани Десмод. — Филин сунул улику назад. — Мне не терпится узнать, что меня может свести с ума.
— Приготовьтесь! — охотно откликнулась мышь. — Та-да-да-дам!
— Ну же?
— Они не сестры!
— Как? Они же близнецы!
— Вот скажите, вы можете отличить одну мышь из Гулкой пещеры от другой?
— Нет. Они все на одну мордочку.
— Во-о-т! Так и с лисами. Вам сказали, что они близнецы, вы и не замечали, что пани Рудая гораздо красивее пани Сломанный Коготок: шерстка ярче, гуще, шелковистее. Их кровь совершенно разная на вкус. Уж поверьте опытному анализатору крови!
— Но..
— Доктор, я не глупая. Знала, что вы усомнитесь. Для чистоты эксперимента сгоняла к братьям Бялко. Они увлеченно резались в карты, и я незаметно продегустировала их кровь. Они братья.
— Но..
— И опять я догадывалась, что вы скажете свое «но», поэтому помчалась к Кривой сосне. Десятки зайцев — это ли не испытательный полигон? Да, хочу предупредить, я сослалась на якобы ваше распоряжение о профилактике заболеваний ушастых.
— И? — Супруги Зиблс поверили. Детишки выстроились вряд, и тут я чуть не подавилась! — мышь понизила голос. — Не все дети пана Зиблса ему родные! Целую минуту любовалась она на открытые клювы супругов, но завершила отчет:
— Вскоре к главе семейства пришел пан Русак, его закадычный друг, и тоже протянул лапу. Короче, половина детей его. Пани Зиблс еще та штучка!
— М-да.. Сильная женщина, — пришел, наконец, в себя доктор. — Дорогая, теперь твой черед свести меня с ума.
— Ах, да. Птичий базар. — Пани Марта взмахнула крыльями. — Там, как всегда, было шумно. Обсуждали очередную кукушку. Пока пан Под-Пантофлем распивал наливку с Седой лисой, его супруга отлучилась написать ему на сосне гневную записку, а когда вернулась, в дупле нашла еще одно яйцо. Теперь они никак не могут решить, какое из яиц родное.
— Завтра я помогу им, — отозвалась пани Десмод. — Упоминание птицами Седой Лисы позволило мне плавно перейти к обсуждению Сломанного коготка. Многие заметили странности в ее поведении. Сойка рассказала, что близняшка стала сама не своей, когда ее бабушке доставили первую посылку из Америки.
— Да, Седая упоминала, о каком-то любимом мужчине, дарящем ей сигары. Кстати, следующую поставку она вот-вот ждет.
— Эх, ты. У тебя ответ под носом был, а ты у Седой лисы только чайком да косячком интересовался.
— Супруга пана Фила постучала крылом по голове.
— Американец сам приезжает! Сорока, охотясь за золотой чайной ложечкой, наблюдала, как Коготок с бабушкой фотографии, присланные вместе с сигарами из Америки, рассматривали. А на них весьма необычный мужчина! Пани Марта сделала паузу. Она с удовольствием наблюдала, как открылся клюв у мужа, и вытянулась от любопытства мордочка пани Десмод.
— Ну же! — не выдержал супруг.
— Он черный как смоль и только кончик хвоста белый. Мистер Блэк. Североамериканский черно-бурый лис. Красавец и богач.
— Вот оно! — вскричал пан Фил. — Я никак не мог понять, почему Коготок хочет извести Рыжую. Оказывается, она устраняет соперницу! Мышь захлопала крыльями, одобряя догадку филина. — Как давно Седая лиса получила первую посылку? Пан Фил тут же услышал ответ от умницы Марты. Он всегда знал, что выбрал достойную жену.
— Еще до открытия бройлерного хозяйства. Сорока это точно запомнила. Наша клептоманка уже тогда положила глаз на коллекцию золотых ложечек, присланных вместе с сигарами, и сносила добычу в гнездо на дереве, которое при строительстве птицефермы срубили.
— Получается, Коготок готовилась к приезду американского гостя и всячески старалась, чтобы ее сестра выглядела непривлекательной! — возбуждение пана Фила достигло предела.
— А когда вы, доктор, сорвали ее задумку, посадив пани Рудую на диету, подозреваемая решила навсегда покончить с удачливой сестрой. Начались покушения! — Пани Десмод не отставала от шефа. —
Но почему нам Рыжая ни слова не сказала о мистере Блэке? — Пан Фил почесал острым пером голову.
— Сорока уверяет, что пани Рудая никогда его не видела, сестра всегда уносила фотографии с собой. А Седая лиса, если и рассказывала что-нибудь об американце, то только в связи с любимыми сигарами. Пришли, ушли внучки, ей все равно. Ты же ее знаешь. Только у такой матери могла родиться Хиппи.
— А о Хиппи что говорят на птичьем базаре? — Колесит по свету с каким-то цыганским табором. Она и до рождения близняшек пропадала. Помнишь, рассказывали, что видели ее в Вудстокском лесу?
— Да, пан Аист с Жабьего болота всех уверял, что она брюхатая была. Однако сюда Хиппи без лисенка вернулась. Врал, наверное.
— А потом она спуталась с корсаками из передвижного зоопарка и родила близняшек. Ой, чего это я говорю? — спохватилась пани Марта.
— Они же не сестры. А кто из них родная внучка Седой лисе?
— Надо бы выяснить, откуда взялась вторая девочка, — задумчиво свел брови пан Фил. — Может, ее родители по всему свету разыскивают.
— Я завтра проверю, кто родной Седой лисе, а кто нет, — вставила свое слово мышь.