Страница 21 из 28
Психо-5. Призрак цирка
— Доктор, я себя чувствую как-то странно.
— Садитесь, пожалуйста, на кушетку. — Пан Фил напряженно наблюдал, как лось пытается умаститься на пне. Его длинные узловатые конечности никак не хотели сложиться пристойно: если задние он худо-бедно сдвинул, то передние раскорячились по обе стороны от его могучего тела, а тяжелая голова уперлась ветвистыми рогами в сосну, на которой красовалась табличка «Психо». Пан Елень, чья фамилия в переводе с польского означает «рогач», тяжело вздохнул. «Хвала небесам, рогами его наградила не супруга, иначе эта махина разнесла бы пол-леса», — подумал пан Фил, осматривая больного. Он помнил трубный зов лося в период его жениховства. Жуткое и завораживающее зрелище. В лесном гиганте чувствовалась такая сила и мощь, что филин вдруг ощутил себя, совсем не мелкую птицу, безмозглой бабочкой, которую может опрокинуть легкое дуновение ветра. Взгляд лося не был сосредоточен ни на пане Филе, ни на каком-нибудь предмете его клиники. Он был устремлен в себя.
— Я не понимаю, что произошло, но я совершенно обессилен. И это весной, когда у нас начинаются брачные игры.
Пан Фил впервые слышал, что лоси могут говорить шепотом. Он еще только собирался задать свой вопрос, как пан Елень пояснил:
— Нельзя, чтобы о моем бессилии слышали соперники. Пани Елень останется только с крепким самцом. Такова природа наших отношений.
«Неужели я прав, и пани Елень все-таки виновата в чрезмерной ветвистости рогов?» — размышлял пан Фил, заглядывая в зрачки пациента. — Пока я не нахожу причин, вызывающих ваше недомогание. Сдайте анализ крови в лаборатории. Она там, за кушеткой. Представив, как лось начнет разворачиваться, филин передумал посылать его в лабораторию:
— Пани Десмод, прошу вас пройти в мой кабинет и взять анализ на месте. Лаборантка деловито опустилась у одной из задних конечностей лося, лизнула свои зубы, проведя таким образом обеззараживание лабораторного инструмента, свернула язык трубочкой, и, наклонившись к ноге лося и застыла.
— Что-то не так, голубушка? — наблюдательный филин заметил волнение, охватившее пани Десмод.
— Нет, нет. Все в порядке, — поспешила заверить она. Через несколько минут пан Фил получил отчет:
— Несколько увеличена реакция свертываемости крови, — задумчиво произнесла лаборантка, на что опять обратил внимание доктор. Обычно бойкая мышь погрузилась в себя. Рядом с таким же, погруженным в себя лосем. Логика подсказывала пану Филу, что происходит что-то странное. «Неужели инфекционная болезнь?» Увидев отражение своего задумчивого вида в глазах лося, пан Фил встрепенулся. Того и гляди он тоже погрузится в себя!
— Уважаемый, скажите, пожалуйста, вы не получали серьезных ранений во время битв за пани Елень? — решил уточнить доктор, хотя во время осмотра не обнаружил на теле пациента никаких ушибов. — Может, удар был настолько силен, что повредил внутренние органы?
— Что вы, доктор. Я с прошлой весны не видел ни одного соперника. Мы ведем спокойный образ жизни. Самым большим испытанием для меня стал наш совместный с пани Елень поход в цирк. Но я зря волновался. Укрощенные львы вели себя как котята.
— Цирк? — воскликнула пани Десмод. — В Грижский лес приехал цирк? Ах, почему я обо всем узнаю последняя? Эта треклятая работа в лаборатории отнимает столько сил! Совершенно нет времени на личную жизнь..
Поймав на себе внимательный взгляд пана Фила и заметив его высоко поднятую бровь, мышь осеклась и юркнула за пень.
— Пока я не нахожу ничего серьезного. Да, дыхание несколько учащено, отмечается незначительная тахикардия, но я списываю это на волнение от недавнего похода в цирк. Будем наблюдать, будем наблюдать. Филин похлопал крылом по плечу пациента.
— Почувствуете себя хуже, приходите. Пока ничего угрожающего вашей жизни я не вижу.
— Спасибо, доктор.
Лось с трудом поднялся и пошел в чащу, ломая кусты и ветви. Следующим пришел заяц. Пан Зиблс жаловался на отсутствие влечения к жене.
— Она бросит меня. Точно, бросит. — Пан Зиблс попытался завязать уши, но потрепав их в лапах, отпустил. Ему явно не хватило сил справиться с простой задачей. — Какая женщина будет терпеть мужчину, которого от нее тошнит? Она ко мне с ласками, а я: «Голова болит», и отворачиваюсь к стенке мордой. Доктор, что со мной?
— Пани Десмод, каковы результаты анализа крови?
— Немного понижены тромбоциты, — нехотя выжала из себя мышь.
«Странно, — подумал пан Фил. — Очень странно». И не симптомы пациента смутили его, а поведение пани Десмод. Она опять была задумчива. Терпеливо выслушав долгие стенания пана Зиблса, доктор порекомендовал ему развеяться:
— В Грижский лес приехал цирк. Сходите туда с супругой. Интересные впечатления могут внести новизну в ваши отношения.
— Бесполезно, доктор. Когда я посетил цирк с женой в первый раз, тогда и начались мои проблемы со здоровьем.
— Ну, что же. Пока я не нахожу опасных для жизни симптомов. Будем наблюдать, будем наблюдать. После пана Зиблса на кушетку легла пани Рудая.
— Доктор, может мне опять присесть на бройлеров?
— Почему вы решили вернуться к дурной привычке?
— Я худею на глазах. Чувствую в теле такую легкость, аж голова кружится.
— Вы ощущаете слабость, легкую тошноту, отсутствие влечения к противоположному полу?
— Как вы догадались, пан Фил?
— Что скажете, пани Десмод?
— У нее холодные конечности. Я не смогла забрать кровь. — Мышь не поднимала глаза. Ее крылья слегка подрагивали, выдавая возбуждение, которое пани Десмод отчего-то тщательно скрывала.
— Скажите, пани Рудая, вы ходили в цирк, который недавно приехал в Грижский лес? — увидев удивление в глазах лисы и ее уверенный кивок, пан Фил сокрушенно щелкнул клювом. Совпадение симптомов не случайно.
— Пока угрозы вашей жизни я не вижу. Будет хуже, приходите в любое время. Но о бройлерах даже не думайте. Они не помогут, наоборот, усугубят ситуацию.
— Хорошо, доктор, спасибо. — Лиса сползла с «кушетки» и поплелась, шурша травой.
— Пани Десмод, — подозвал филин лаборантку. — Скажите мне, милочка, что с вами происходит? Вы несколько рассеяны.
— Нет, ничего, пан доктор, — мышь застенчиво взглянула в его круглые глаза. — Обычная задумчивость. Весна. У лосей, вон, брачные игры скоро начнутся. Птицы по утрам так громко поют, что сердце заходится. Пан Под-Пантофлем с супругой яйцо ждут. Они такие откровенные любовные письма друг другу пишут.