Давай по-взрослому

Глава 6. Дни пирожных. Часть 3

Treat Williams – Love Song

Stereophonics – The first time I ever saw your face

Lana Del Rey – Serial Killer

Jars of Clay – Lonely people

Ronan Keating – We’ve got tonight

Lana Del Rey – Lust for Life

В последний день нашего медового месяца на Крите Влад предлагает еще раз порыбачить с утреца, а потом составить им с Катей компанию – поесть омаров в какой-то таверне и там же поплясать под критскую живую музыку. Но на первую половину дня план мой сформирован, и я прошу у него на пару часов их машину. Свою мы уже сдали, а туда, куда я решил отправиться с Оксанкой, на автобусе не доехать.

- Куда тебе надо?.. В Ситѝю?.. Эт где? А что там?

Да вообще-то ничего, но это только кажется на первый взгляд.

Утром этого последнего дня – завтра с утра уже сдавать нам домик - она объявляет мне по дороге в наш домик с завтрака, что у нас, мол, это вошло уже в традицию – к концу отпуска наши безобразия придется перенести в душ.

- М-да? – осведомляюсь, а сам, не удержавшись, шлепаю пустой пластиковой бутылкой из-под воды по ее загорелым булочкам, соблазнительно выглядывающим из суперкоротких шортиков с бахромой.

Она старается не показывать огорчения, но в глазках ее сквозят беспокойство и тревога, которые я быстро заглушаю жадными, усердными ласками и не выпускаю ее из этой обители мокрой страсти, пока она не кончает угодное мне количество раз.

Сития тоже на севере и если на машине, то не так и далеко. Поэтому время у нас на все это есть, заверяю ее, а сам думаю, что успокоившаяся, удовлетворенная по самое не хочу, еле могущая ходить от этого самого удовлетворения Оксанка мне сейчас ценнее, чем все время на свете.

Нет, я не только за этим сюда с ней ехал. Не из-за Ситии. Крит как-то сам собой возник в экспромт-списке возможных мест и сразу заинтересовал ее. Она смеялась, что это все триполитовские гены – ей по необъяснимым причинам с детства нравилась Греция, а древних римлян-захватчиков она по этой же причине ненавидела, сколько себя помнит. Но уехать вот так, не побывав с ней здесь, в Ситии – ну кем бы я после этого был.

Она уже не грузится по поводу месячных, а мне так и подавно весело. Нет, я ничего не планировал. И именно поэтому все получилось, и мы с ней сейчас здесь, в обрамлении белого города, на этой набережной, что режет серо-белокаменной полоской, отделяет синее от синего – море от неба. В сентябре жара уже не та, поэтому, черт, даже температура воздуха сейчас в обед такая, как тогда утром, в прошлый раз,

когда встретил ее здесь

.

Нет, я не планировал, и именно поэтому на месте одного из ресторанов – хорошо его помню, ведь тогда мы с моими обедали в нем не раз -, теперь магазин. А в нем на витрине уже издалека вижу его – коротенькое платье из красно-алой органзы и такой же шарфик.

- Ты чего? – смеется она. – Намек, что ли? Чтоб под цвет моему состоянию? – но я не поясняю ничего.

После примерки прошу ее остаться в нем, а сам надеюсь только, что оно в достаточной мере воздушное. Сойдет, определяю, когда выходим наружу. О, да, и ветерок этот – весьма кстати.

- Давай пофоткаю тебя? – предлагаю ей на набережной, хитро прищурившись. Она же любит позировать и долго уговаривать ее не надо.

- Андрюш, ты куда? – смеется, кричит мне вслед, когда я удаляюсь от нее на мол. – Кидаешь меня, что ли?

- Иди ко мне навстречу, - прошу ее, - туфли сними... шарфик возьми в руки... подними повыше... да, так, - а сам отхожу так далеко, что она теперь не больше алого пятнышка.

В начале я еще делаю вид, что фотографирую ее. Но чем ближе она ко мне подходит, чем больше становится пятнышко, тем сильнее у меня кровь стучит в висках. Кровь... Да, там была еще кровь, вспоминаю. Так и сегодня тоже кровь, ухмыляюсь. А и ничего, грузиться по этому поводу не стоит, а надо все принимать, как есть.

Она идет мне навстречу, полыхая полупрозрачным алым пламенем, а поднятый вверх шарфик летит за нею вслед нежно-огненными крыльями. Нежная... и огненная... Вот что это тогда значило, думаю. Она подходит все ближе, ближе. Сейчас я утону в ее глазах, совсем, как тогда. Вот ведь оказывается, какой маньяк я со снами этими. Ее глаза – вот они, светлые, как бутылочные стеклышки в песке, обточенные морем. Мы уже в объятиях друг у друга и ничего не говорим, только целуемся, а я сквозь поцелуй шепчу ей:

- А что ты в красном? Как же голубой?

Она меняется в лице, но не так, как тогда, в моем сне – теперь она, кажется, понимает, что это игра. Инсценировка. Она чувствует, что за этим кроется какая-то тайна, эта таинственность волнует ее, и она взбудораженно улыбается. Она, конечно, понятия не имеет, что сейчас сказать или как там все было у меня во сне. Поэтому показывает мне руку с моим кольцом с сапфиром и улыбается: - Я знаю, не подходит...

-

Мне

подходит, - целую я сначала ее руку, а потом опять ее.

Сейчас возьмем где-нибудь арбуз и пообедаем прямо на берегу. И тут же, на берегу, я расскажу ей, как встретил ее здесь с десяток лет тому назад. Сейчас, сейчас... А пока... пусть еще побудет так... в моих руках... в сладком, волнующем неведении, ведомая мной куда глядят мои глаза, куда ведут сны и куда летят воспоминания.

***

- Андрюш, прикинь... – тянет она мечтательно, нежась в моих руках, жмурясь на свет уличного фонаря. - Если б мы поженились лет сто тому назад, то сейчас у нас с тобой все было бы в первый раз...

Мы не включали свет и в комнате темно, мы смотрим из окна и видим внизу парковку в фонарном ореоле, на ней стоит ее зелененькая Тойота, а на заднем фоне – широкий, колеблющийся, темный пояс Рейна.

На эту ночь мы взяли с ней комнату на верхнем этаже какого-то маленького семейного отеля. Кажется, сейчас тут кроме нас никого нет. Примавера осталась у моих, поэтому она прямо в своем платье – оно очень пышное, с длинным шлейфом, да и фату свою она не сняла – уселась за руль и привезла нас сюда.

Свалили мы чуть позже полуночи, как по ней, так тусили б до утра. Это я настоял, что нам пора ехать.  А гулянка была в самом разгаре.

Майнхольд, похоже, накидался больше обычного. С тех пор, как он стал пикапщиком, а после – коучем, он подстраивает количество потребляемого бухла под модус предполагаемых партнерш, чтоб потом не слишком сильно облажаться. А сегодня его кинули все три его конкурсантки, а на других он, похоже, сам махнул рукой. Под конец вечера, пока Оксанка зажигала на танцполе с гостями, он подковылял ко мне и с жестким хлопком по плечу: - Че, Андрюх, как она, жисть женатая?... – предложил пойти покурить.

- Сказал? – спросил он меня на улице, выдувая сигаретный дым.

- Не-а. Нет, конечно.

- Эт праильна... – он снова затянулся.