Давай по-взрослому

- Увы, мне тяжело смириться с собой, - она разглядывает себя под одеялом, брезгливо скривив губы. – Плечи, как у мужика, – она передергивает ими. – А живот этот... Ужас... Талии вообще нету...

- Блин, ты че, какой живот, где...

- И ни фига не секс-бомба, - смеется невесело, - а во время секса мне иногда… часто… случается...

- Что случается?

- Я представляю себе... всякое...

Так, это уже интересно:

- Представляешь? Нафига представляешь?

- Ну, иногда мне так удобней...

- Чего – удобней?

- Кончить.

- А со мной... блин... меня представлять не катит?

Она мнется.

- Я же непривлекательная. От себя мне не кайфово. А без себя, с кем-нибудь другим мне тебя представлять – уволь...

- А теперь, все эти дни...

- Теперь почти не представляла.

- Значит, теперь в жилу шло? – улыбаюсь.

- Мне всегда было хорошо с тобой, просто я еще... подогревалась этим...

- Но оргазм - это же не самоцель. Вон, я только по разу кончаю, а ты... - смеюсь.

Хотя над этим призадуматься можно. Я-то думал, у нее – я, я, и только я. В голове – тоже. А выходит, она себе сама все выстраивала? А я – так, для мебели? Нет, быть не может.

- И еще это отвлекает от боли. И она кажется даже приятной.

- Так, значит, настолько со мной было ужасно, что еще и самолечение понадобилось?

Она смеется. Вообще-то, она весела, да и мне слишком хорошо сейчас, чтобы делать из этого какие-либо далеко идущие выводы. Вот и предлагаю просто:

- Слушай, говори со мной обо всем, а? В смысле – не терпи. Не замалчивай. И если тебе больно или не хочется... то... эм-м-м... скажи и я сделаю так, что будет не больно. И захочется.

Она хохочет, а потом мы целуемся.

Незаметно исчезло, улетучилось куда-то чувство, что все это нереально, и что она исчезнет, даже призрака не останется, а останусь я, один на один с воспоминаниями. Привыкаем потихоньку друг к другу?

- Слушай, если не считать скачек с тобой, то я сроду так мало не двигался, как за эти дни.

- Тебе не скучно?

- Не-а. Я ж и в жизни так не кайфовал. М-м-м, - целую ее. – И не узнавал столько нового о тебе.

- А о себе маловато рассказываешь.

- Успеется.

- А я бы послушала, как ты провел это время. Думаешь, мне не хочется знать? А то все, что я знаю на данный момент, это «Зайка, мне было та-а-а-ак херово без тебя.»

- А тебе – что, вставит от моих страданий?

- Нет. Пожалею тебя, - она нежно улыбается, берет в руки мое лицо и смотрит на меня с любовью, а потом гладит меня по голове, а сама касается моего лица своими губками.

Да уж, пожалеет... Только с чего начать рассказывать.

Вот блин. Какая же она тепленькая и голенькая у меня в руках, под моим одеялом, в моем номере, с моим кольцом на пальце. Я ж уже заново прирос к ней. Чего – отдирать? А ведь так и будет. Как только я расскажу ей про Тину, она спрыгнет с моих колен, будто оса какая ужалит ее прямо в голую попу. Напялит на себя забытые, валяющиеся третий день где-то под кроватью шмотки и свалит, а мне покажет «фак» кривеньким своим средним пальцем, предварительно стащив мое кольцо с безымянного и швырнув его мне в рожу.

Не могу. Она еще не готова. И я увиливаю:

- Ну, про абстиненцию...

- Да-да, не знал, куда воткнуться, загашался работой, тренировками, порнухой и дрочиловом под нее и совсем редко – под видеоролики со мной...

- Не «под», а «после»...

- А не один фиг... – нетерпеливо машет она рукой, - короче, рассказывай...

- Музыку твою слушал.

- Да ну, - теперь она искренне удивлена. Это ее отвлекает, а мне позволяет выиграть время. – Какую?

- Всякую. Агату, в основном. И один раз даже Дип Перпл.

- Вот это да!

- Да... Сам себя ею истязал, но все равно слушал. Как болезнь у меня такая появилась. Мания.

Блин, про другую манию тоже не знаю, как рассказать. С чего начать.

- Ты мне поэтому билет прислал? Хотел пойти со мной на концерт?

- Я хотел, чтоб ты вернулась, - произношу, не задумываясь, и сам понимаю, что правда. Все это время хотел. – Только сам не понимал. А захотел сразу, как... прогнал. Вернее, я в начале не врубился, что ты реально ушла. Не думал, что уйдешь сразу. А потом сроду бы назад не позвал. Да и не думал, что вернешься. А ты вернулась бы?

Она прищуривает один глаз и смотрит на меня лукаво.

-  Что, помучила бы меня, да? Небось, быстро без меня привыкла.

Что, рассказать ей про сон, в котором один единственный раз видел ее, скучающей по мне?

- Нет, не помучила бы, - она смотрит на меня во все глаза, а потом говорит: - Андрей, я вернулась бы, как только б ты сделал вот так, - щелкает пальцем. – И начхать на гордость. Я ж размазня у тебя.

- Не скажи-и-и, - качаю головой. – Я ведь даже танцевать с тобой на свадьбе полез. Жахнулся потом, думал, не встану. А ты так и не сжалилась тогда.

- Так я ж думала, ты это – так, поприкалываться. Вы вон там с Сашкой – это ж и был Сашка? – понасадили себе баб полон стол, не знали, с какой вам начать...

- Только не надо на меня майнхольдовских баб вешать... Я между прочим от одной-единственной весь вечер глаз оторвать не мог.

- Ну, мне-то этого не видать было. А когда полез ко мне – а кто тебя знает, то ты с другой... блин... ну, что вы там с ней делали, то – ко мне...

- Значит, не размазня отнюдь. Ишь, гордая какая... – щекочу ее, а она уворачивается. - Сама-то, вон, тоже не скучала. Танцевала там со всякими... А как с Ленкой зажигали, я там чуть не сдох. И как додумалась такую порнографию устроить, а...

- Да тебя зацепить хотела, дурной ты...

- Чего-о-о? Так весь этот беспредел для меня был?

- А ты как думал... Что, думаешь, я не видела, что ты свалить собрался, мне так ни слова не сказав... Вот и подумала – как бы заставить тебя остаться... Так ты хочешь сказать, что тебе понравилось?

-  Блин, Оксанка. «Понравилось»... Да я там не знал, прибить мне тебя или трахнуть. Сидел, бухал, как лох, и пялился на тебя. А потом не выдержал.

- А я думала – в обморок хлопнусь, когда ты повел меня танцевать. Правда, сам уже никакущий был...

- Протестую. По-моему, достойно держался. А ты выпендривалась после.

- А ты думаешь, я сама потом не пожалела? Сразу, как ты отошел от меня? Отковылял, вернее...

- Вот дебила два...

Да, если б тогда, на свадьбе не выеживались друг перед другом, а поговорили нормально, то сейчас одной незначительной проблемой было бы меньше.

- Так ты расскажешь, что было потом? После свадьбы? С теми девчонками?