Давай по-взрослому

Глава 20. Бег. Часть 3

Танцы

минус

– 10

капель

Sting – Every breath you take

Shania Twain – Still the one

Imagine Dragons – Next to me

ДДТ – Что нам ветер

Владимир Кузьмин – Белые дикие кони

Florence and the machine – Now and forever

- За тебя, Ксюх!

- С днем рожденья!

- За всех нас! – она скромничает, спешит смазать. – Спасибо вам. Здорово, что у всех получилось.

Санек небрежно киряет из своей кружки, потом оглядывается вокруг: - Бля, куда я попал... Одни святые семейства...

А мы посмеиваемся, потому что он прав. Вокруг палаток носятся дети, и мы им абсолютно не нужны.

- Я-ся! – зовет Санек. – Яська!.. Так, я сказал: Ясмин Неджмие Майнхольд!!! Сюда подошла!

Симпатичная девчонка с блестящимим черными волосами, матовым личиком цвета слоновой кости, только глаза – его, Сашкины, несется к нему навстречу с визгом.

- На кого похожа? – наезжает он. Реально наезжает, грубовато, без сюсюканья. И все-таки девчонка бросается ему на шею, обвивает ее руками и чмокает его сначала в левую щеку, потом в правую.

На глаза его не навертываются слезы. Рот не кривится в грустной улыбке. По крайней мере, пока он еще успешно борется. На шее у него нет медальона с лицом, похожим на это раскрасневшееся детское личико, лицом таким же матовым, в таком же обрамлении блестящих черных волос, только лицом постарше. Так и не набил себе татуху памятную с именем или фоткой. Несентиментален он, Санек. И все же в этот миг боль его и счастье – вот они, смотрят на него, смотрят на всех. Видимы, осязаемы для всех. Их можно потрогать, а можно и не обращать на них внимания. Зачем думать о прошедшем.

Надо жить настоящим, что он и делает: шлепает дочку по заднице – пока маленькая, можно.

- А ну, переоденься иди. Майку сухую надень, - толкает ее с напускной строгостью, даже грубостью, но сам целует в затылок.

Она убегает, а мы молча чокаемся с ним вискарем или чем там еще. Никто не говорит ни слова.

Потом все – братан с женой, Ленка с мужем, Санек, Настюха и Штеффен, Деня – у них трое уже, у Димки Юлия на сносях, да и не любит она кемпинг, вот он и приехал сегодня один – разбредаются по своим палаткам, и городок наш затихает до утра.

Мы с Оксанкой не можем спать, спускаемся к ночному озеру и тихо болтаем.

- Интересно, - говорит мне Оксанка. - А ведь Яське удалось.

- Чего удалось?

- Сашку захомутать. Он-то понимает?

- Понимает. Прекрасно все понимает. Да, строит она его. Держит.

- У Неджи так и не получилось?

– Получилось. Под конец. Мы с ним как-то набухались, он рассказывал.

- Да?

- Да. Она же вообще-то... больше плясала вокруг него, бегала за ним немножко. Но потом, когда он понял, ну, что, там, любит и все такое, было уже поздно, она

ушла

... Он говорил –

что

только не делал, мол, до того хреново было, а все уже, нету... Ну, потом Яська к жизни вернула.

- Надо же. А интересно, какой она была? Ты знал ее?

- Нет фактически. Видел пару раз. Сашка же, сколько его знаю, клялся, что ни одной бабе не удастся держать его... за  яйца – не удавалось. Да Неджмие, кажется, и не стремилась. Она как-то легче к этому относилась, весело. И любила его.

- А от чего она умерла? Рак?

- Рак. Химу из-за Яськи отказалась делать. Она тогда уже на каком-то там месяце была.

- Понимаю, я бы тоже отказалась.

- Помню.

Меня передергивает при воспоминании о том сне, и я укрываю ее руками. Жизнь – она ж непредсказуемая штука. Казалось бы, всё только с другими случается, но в любой момент может случиться с тобой. Поэтому не надо думать об этом, пока не случилось – вот случится и потом хватит с тебя страданий.

Сидим на берегу, молчим, смотрим на ночное озеро. Завтра на рыбалку дневную пойду с сыном и детворой постарше, остальные – купаться.

***

Утро. Свежо, ярко, пронзительно светло до головной боли. Так бывает спозаранку летом на природе – и с бодуна.

- Андрюха... отвяжись... бешеный... – шепчет она душераздирающим шепотом, потому что – засада же. От посторонних ушей нас отделяют четыре тряпочки – два полога нашей палатки да два соседней. Всё. – Блин... – когда демонстрирую обоснованность своих поползновений: - ...и как у тебя стоит только... бухали, как черти... – меня бьет по губам ее пульсирующая вена, когда целую ее длинную шею, одной рукой двигаю у нее в шортиках, а другой играюсь с твердыми сосками под футболкой. - Блин, разбудим... – накал драматизма достигает предела, она стонет, при этом умудряясь не повыситься с шепота.

Но это она зря так переживает. С тех пор, как стали родителями, мы творим истинные чудеса беззвучия, особенно она. Черт, а как раньше было круто заводиться от ее стонов, упиваться ее криками... Гадом буду, если отвяжусь.

- Пошли... Спят…

- Проснутся.

- Не скоро. Пошли.

- Куда?

- Куда-нибудь.

Кажется, мы с ней, не сговариваясь, облюбовали эту ивовую рощу еще в прошлом году. Только из-за погоды тогда не удалось нанести ей визит.

Солнце долбит уже нормально и резко потеплело. Полулежим голиком в объятиях друг у друга на влажной еще, но абсолютно теплой земле, в одеяле из высокой, густой травы с разноцветными вышивками цветов. Нам не холодно – мы разгорячены и рады теперь освежиться.

Тут такая тишина и умиротворенность, что тянет на размышления. Видать, ей хочется размышлять о том, что сейчас ближе всего и отзвенело только что:

- Расскажи, что такое для тебя секс.

Пожимаю плечами:

- До тебя секс для меня был просто получением удовольствия. Без проблем получал это удовольствие и научился дарить его тем, с кем он у меня был.

- Их же было немного?

- А что?

- А то.

Я впервые думаю, что она могла бы смеяться над этим, считая меня малоискушенным.

- А то, что мне повезло, что это так. А дальше?

- А дальше я встретил тебя. И тогда быстро понял, насколько это важно для меня - дарить тебе наслаждение. Что это даже может стать самоцелью. Что секс для меня в первую очередь – это дарить тебе удовольствие и кайфовать от этого самому. Ну и потом, когда ты кончаешь, это кайф... приятно очень.

- Какой ты… невероятный… - смеется она. - Идеальный…

- Не смейся, - тыкаю ее в бок. – Я, может, чувствовал себя счастливым, когда мне это удавалось.

- Тебе это удается всегда.

- И поэтому я всегда счастлив.

- А я не смеюсь. Для меня ты идеален. Не потому, что я знаю,

что

идеально – просто

ты

идеален для

меня

. Мне не нужен другой. И так было всегда. Я ж говорила тебе.

- А я так и знал.