Страница 168 из 175
А я – больше по спортивной части. Она нас с ним записала на детский спорт и плавание. Меня распирает от гордости, если удается успеть с ним на оба курса, значит, норма – его, моя – на неделю выполнена. На забег его скоро запишу для малышей, пусть осваивает стометровку, благо не на время пока. С его папашей не соскучишься.
Я мало вижу его. Рад, если среди недели каждый вечер удается уложить его спать или поцеловать на ночь. Читать ему – это она пусть. Он избалован качественным чтением, маленький засранец. Мое не воспринимает. Ладно. А если возвращаюсь откуда-нибудь после отлучки на недельку, то мне кажется, что он за это время подрос и от меня отвык. Мой сын. Я ведь и не мечтал, что он таким будет.
Какой он? Как я. И как она. Кажется, глаза мои – так и не потемнели. Конопушек мы с ней все ждем – пока не дождались. Но я ей говорю, мол, рано радоваться, он маленький еще. На что она мне со смехом возражает, мол, она же меня и конопатого полюбила. Или может как раз за это. А в остальном – непонятно, на кого похож. Он маленький еще.
Что главное – мозги, в этом мы с ней солидарны. Ну, еще эта, как она там говорит, душевность-духовность, но нынче с ней, по-моему, лучше не перебарщивать. Она говорит, что очень важно научить детей любить, а это можно только на собственном примере. Кажись, справляемся в этом плане?
С мозгами у него все тьфу-тьфу-тьфу, по-моему. Книжки-песенки любит. Даже музыку классическую – хохмы. Она поет ему постоянно, а он… подпевает. Жду, когда она введет в программу русский рок. Но по характеру он, по-моему, в меня больше – замкнутый, осторожный, не идет на авантюры. Лишь изредка мелькают впечатлительность ее да вспыльчивость – ничего, перерастет. Он маленький еще.
А интересно, мы вот привыкли уж давно и не задумываемся, но в основном все время тратим на него. Ведь как незаметно и ловко он нас построил.
Я… мы жизни не представляем без него. Не помним, как без него жили. Не помним, как это было, когда высыпались... или по целым дням занимались любовью... и до утра... или еще чем-нибудь «для себя». Не помним, как были вдвоем. Не помним – вот и не скучаем по тем временам. Мы двигаемся вперед.
***
Веники для мам оставил в подвале, там прохладней. Ее пионы несу ей наверх. Сейчас обрадуется – и сын вместе с ней. Она мне говорит: с цветами красочнее повседневка, вот и несу им краски. Иду навстречу к ним, отсчитывая ступеньку за ступенькой, раз, раз, раз, бодро так.
Иногда неплохо, если сломается лифт, а ходьба вверх по лестнице – это ж спорта вид такой.
Что ждет на этой ступеньке? А на той? Что ждет нас впереди? Какие удачи или неудачи на наших жалких, вычурных поприщах? Какими будем мы, какими – наши дети? Сколько будет у нас детей? Кто из наших близких будет с нами через пять лет? А через десять? И каково нам будет с ними? Какими они будут с нами и что нам с этим делать? И, черт меня б побрал, буду ли я когда-нибудь петь ей ее проклятые дефирамбы? Вон, цветы дарить вроде научился. Воспитала.
А, слышу. Иду себе, иду наверх и слышу… бритпоп. Понимаю, что меня не ждут. Подумали, что я надолго. «
I'm free-e-e-e-e to be whatever I… whatever I choose and I'll sing the blues if I want… I'm free-e-e-e-e to say whatever I… whatever I like if it's wrong or right it's all right
…
»
- поет у них наверху Оэйсис под струнные и гул гитар.
Кем захочу, тем буду и буду говорить, что захочу
… Она дверь оставила открытой, и я слышу, как они подпевают. Ну, или только она. Но думаю, через полгодика будут подпевать вместе. Ясно, ухмыляюсь. Папку сдыхали и теперь отрываются на хате, а он тут карабкается к ним, цветочные тяжести таскает, да еще экзистенциальные вопросы разбирает на ходу.
Вопросы. Что толку спрашивать, ведь не узнаешь все равно. А если знать заранее, то зачем тогда жить?
Живи, как умеешь. Бездумно не надо, но и слишком не задумывайся, прежде чем сделать очередной шаг. А то настоящее убежит – ты и оглянуться не успеешь. Оно ведь бежит…
Бег – это хорошо. Я бег люблю. Но оказывается, думаю, заглядываясь на букет, как бы ни был интересен наш бег тут, в этом мире – ему краски нужны, а то на бегу мир какой-то серый получается и тусклый. А значит, нужна любовь. Без нее и красок нет, и все не то.
***
Бежит... Время бежит... Она бежит... Я бегу... Теперь передвигаемся перебежками...
- Оксан, он сегодня утром горячий был. - Температурил? - Не знаю, не мерил, может просто со сна нагрелся. - Узнаем, позвонят из сада.
- Почему ребенок плачет, ты его что – шарахнула? - Нет, конечно. Я бы никогда, ты же знаешь. - Смотри у меня. - Почему ты сразу такое обо мне думаешь? - Просто спросил.
- Вы сговорились против меня, что ли… все, я сейчас вообще уйду, ищите себе другую мать. - При нем-то не говори хоть, сколько раз просил – держи себя в руках, он и так нервный. - Ты сам иногда на него орешь. - Я – это когда совсем в крайнем случае. - Да-да... - Ладно – я это нам обоим говорю, на заметку.
- Чего ты плачешь. - Ничего. - Скажи. Блин, я тебя что – бью, изменяю? Сама доводишь меня своими нервами. - Андрей, он не ест. Он ничего не ест из того, что я готовлю. - Приготовь что-нибудь другое. - Он не слушается. - Заинтересуй его, сделай так, чтоб его желания совпадали с твоими. - Не знаю, зачем мне это надо было. - Что – это? - Всё. Жила бы сама, без семьи.
- Бросай все и иди спать. - Да? А кто за меня сделает то-то, то-то или то-то? - Да ты всегда себе найдешь. - Не «себе», а нам. - Давай наймем домработницу. - Ни за что. Сама справлюсь. - Няньку? - Ты что – оставлять ребенка на чужого человека… Нет уж, надо как-то так.
- Я некрасивая. Я некрасивая. Я страшная. Я непривлекательная. Я жирная. У меня все висит. У меня весь живот в складках. У меня шрамы между ног. - Какая на хрен разница. Раздвигай ноги, я хочу тебя. Давай сейчас же, он скоро проснется. - Значит, я правда непривлекательная? - Значит, я хочу тебя. - Ты не ответил. - А как ответить?? Ты достала меня своим нытьем!!! Блин, что, я красавец?!! Ну, я не рожал. Ну, более натренированный. Да может у меня тоже когда-нибудь появится живот, я ж мужик - ну и что? Ты самая красивая, и ты заводишь меня. И я буду трахать тебя даже, когда ты будешь бабушкой. Конечно, если смогу, когда буду дедушкой.
- Теперь лучше? - Да-а-а… - Вкусная моя... когда в следующий раз теперь? - А я не зна-а-аю. - Блин... мамка... и что мне делать? - Зашей.
- Да не говорю я, что ты плохая мама. - Ты и не говоришь, что хорошая. - Зачем тебе говорить? - Другие, вон, хвалят своих жен. - Я тоже тебя хвалю. За глаза. - А в глаза? Ты наоборот постоянно ребенка от меня защищаешь. Как будто я сделаю ему что-нибудь. - Это я просто хочу, как лучше.