Страница 164 из 175
Глава 20. Бег. Часть 2
песенка
Винни
-
Пуха
Maria Callas - Carmen / Habanera (G. Bizet, Chuy Ayala Remix)
Arctic Monkeys – Electricity
Imagine Dragons – Born to be yours
Oasis – Whatever
Lana Del Rey – Young and Beautiful
One Republic – I lived
Трам... парам... парам... вопилки... трам... парам... парам... в затылке... тра-та-там-та-там...
- «…
и в голове не укладывается, как организации подобного уровня в столь жестко регулируемой сфере деятельности удавалось годами, да что там, десятилетиями придерживаться столь сомнительной практики в квартальной отчетности
...» Андрюх, фигасе... Что, второй Энрон?
Если я чешу в затылке – не беда
В голове моей опилки, да-да-да...
- Ну, не настолько. Но вообще – хреновато.
- «
И все это при том, что по сведениям «Файнэншл Таймс» кадровый состав Блю Боут Инвестмент не столь давно пополнился яркими, высококвалифицированными сотрудниками, которым удалось продвинуть не только в структуре организации, но и в сознании руководящего состава инновационные технологии по усовершенствованию учрежденной комплайенс-модели…
»
Ишь ты…
- Вот суки… - (это я – вполголоса, чтоб сын что попало не хватал, рано ему еще). - Так, - набираю номерок. – Нездорово... – здороваюсь с замом приветственным наездом: - Че скучный такой?
- Да Унион, с-суки.
- Тю ты, блин, футбол. Газет, значит, не читал? Хочешь сказать, у моей жены
ньюзтиккер
поставлен, а у тебя нет? – возникаю шутливо.
Не знаю, сколько мы с ним будем делать вид, будто бы новость о скандале «страшно» огорошила нас и «застала врасплох». На самом деле я, он, пацаны – мы еще с месяц назад этого ждали.
- Да ладно, расслабься, - тянет он. – Ниче нам с тобой не будет. В ББ только ленивый не знает, что мы предупреждали.
- Ага. И не только в ББ. Ты мне скажи, какая сволочь постоянно сливает налево инфу про наши, итит их мать, модели еще до финального их утверждения?
- Да мало ли.
- За «яркого» и «высококвалифицированного» отдельное спасибо.
- Пожалуйста. Но я не в курсе, кто.
- Ладно, дознаюсь. Бывай. И – слышь, хорош на тотализаторах ставить. Сопли суши.
- Тебе – того же, - прощается он.
Хар-ра-шо живет на свете Вин-ни-Пу-у-ух
- Вин-ни-Пу-у-ух! – восторженно радуются на стульчике с набитым ротиком. Она тоже подпевает.
Оттого поет он эти песни вслу-у-ух
- М-м-м, омлет... О, эт чего? – «Омлет» оказывается с начинкой из морской капусты и овощей.
- Окономияки.
- Какие еще яки?
- Лепешка по-японски. Тебе же собирались показать лучший японский ресторан в городе. Я готовлю не хуже.
И неважно, чем он занят, если он худеть не станет
- М-м-м... – улыбаюсь, - ...глупая, - целую ее с набитым ртом. – И ревнивая, - целую еще раз, легонько потрепывая попку.
А сам смеюсь беззвучно.
Ревнивая. В сезон ревности Оксанка обычно сшибает мне крышу умопомрачительными минетами, а потом усиленно трахает в позе наездницы. Сейчас тоже так. То есть, когда получается – мы ж родители, блин. Теперь – по сыниному графику, выдавцами и никаких тебе стонов.
Да, ревнивая. Проверка чувств? С возрастом напрягает. Сколько ж можно их проверять? До последнего вздоха. Когда она успокоится? Да никогда. Бесполезно клясться ей, что никогда-никогда не смотрю по сторонам, потому что… блин… да смотрю, конечно… Сказать по секрету… раньше тоже смотрел. А что? Какой нормальный мужик не смотрит? Какая разница, это ж все
так
.
Просмотр
. Лучше разогреешься – кайфовее выпускать пар – с ней и только с ней, само собой. Да и как будто она не смотрит. А сама-то даже не рассказывает мне, коза. И какая разница, ведь и она свой пар будет выпускать только на меня? Бесполезно объяснять ей, что все равно я «уже не столь привлекателен» - я ж, блин, и не был никогда. Бесполезно даже заикаться, чтоб не волновалась – никому я, мол, на фиг не нужен. Да ты говори ей, говори, пока не отвалится язык – не поможет все равно. Все равно дождями ее тайных слез, косым огнем ее взглядом и шквалом «сопроводиловки» прольются-снизойдут на нас, на меня ее сезоны… муссоны…
А сезон ревности у Оксанки разыгрался благодаря Мидори Тсунематсу-Канненбеккер, вернее, Харуке, ее племяннице. Мидори впарила мне ее, Харуку, и я пристроил ее на шесть месяцев интерном в ББ, в Эйжа-Пасифик Маркетс.
И вот недавно притащил Оксанку на корпоратив. Она долго вздыхала перед зеркалом, что бы, мол, надеть. «Только не это, в горошек» - молился я мысленно. «Ты ж его беременная таскала». Но вслух подавать голос не решился. Наконец, к моей радости Оксанка втиснулась в коротенькое кружевное темно-синее. То самое. «Что так смотришь? Я в нем, как колбаса?» «Нет, зашибись. Красавица.»
О, да, его... только что
мне
теперь делать... Думал, завалю ее на глазах у сыны, посидеть с которым по такому случаю приехала теща.
А когда на корпоративе она,
втиснувшаяся
, увидела в моем радиусе Харуку, молодую и худосочную, ее радостное, светящееся личико мигом преобразилось, вернее, видоизменилось и облачилось в железобетонную маску.
Нет, я угорал с нее, конечно. Угорал над тем, с какой отчаянной виртуозностью она вела ненавистный ей обычно смолл-ток со всеми, даже с Харукой, а сама весь вечер не смотрела на меня. Ни взгляда в мою сторону. Ни слова, обращенного ко мне. И мне даже казалось, что слышу, как стучит ее сердечко, а сам предвкушал предстоящую экзекуцию в виде убойного траха – я под ней и меня имеют, как тряпочку.
Но потом, когда она трясущимися руками поднесла к ротику фингерфудик, чтобы вместе со слезками проглотить его, я решил, что хорош ее мучить, да и я не дотерплю уже. Затащил ее в свой кабинет под предлогом показать какое-то растение, которое она хотела забрать оттуда к нам домой на попечительство. Когда она начала его разглядывать, стоя ко мне попкой, грубо подлез к ней под платье и разорвал на ней трусы – она ужаснулась только. А я уже вдавил ее мордахой в кресло для посетителей и: - Знаешь, что мне в тебе нравится?.. – ввалился сзади в сочное, мокрое у нее между ножек, возбудившееся от непродолжительной борьбы, которой не было. Вместо этого она только слабо вскрикнула. – Так знаешь, что мне в тебе нравится? – хрипло задыхался я. – Ты разная. С тобой нескучно. Неординарно, - говоря это, трахал ее жестко под ее приглушенные, рыдающие стоны. – Казалось бы – вот есть у тебя муж... Я... Любит тебя... Любит, точно говорю… Знаешь же… Детей тебе делает... одного пока, но еще не вечер. Вон, цветы дарит тебе... – это я себя приучил, напоминание себе поставил, чтоб регулярно, но по рэндомным дням.