Давай по-взрослому

Глава 18. В тропиках. Часть 1

Спасибо Марине Спирченко за иллюстрацию!

Amber

Run

–

Spark

Lykke Li feat. Woodkid – Never let you down

- Андрей, какой ты молодец, что вытащил нас сюда! – наигранно восклицает мать, пытаясь не уколоться об очередную пальму.

- Почему – я? Мы, - возражаю спокойно.

- Как хорошо, что вы именно сегодня приехали, с погодой повезло, - Оксанка быстренько вклинивается, мягко улыбается свекрови и меня тоже побуждает улыбнуться, но я защищаюсь своей соткой.

В Тропенхаузе – париловка, настолько реально воссоздан тропический климат. Мы все, особенно Оксанка, задыхаемся и ломимся на воздух.

Зато в парке тепло, свежо и приятно. Кругом все цветет, как только может. Мы как раз минуем пруд и кусты рододендронов, те самые, в которых безобразничали прошлой осенью, за день до свадьбы. Молча переглядываемся, Оксанка кусает губы, подавляя смех, а у меня чешется рука – хочется положить ей ее на левую грудь. Я смотрю туда, на эту округлившуюся грудь, сдерживаюсь, сжимая руку в кулак.  Она видит, все понимает и давится от смеха.

В этой части Тропикария много стародавних буков. По виду они скорее напоминают здоровенные ивы. Под их кронами можно разбить четырехместную палатку, и они закроют ее так, что видно не будет. Вот Оксанка и ломится к огромному, развесистому, с толстенным стволом. Самые низкие и толстые ветки у него начинаются на уровне вытянутой вверх руки. Она дотягивается и хватается за ветку обеими руками. На фотке, которую я делаю в этот момент, кажется, что она, беременная на девятом месяце, висит на дереве, держась за него руками.

- Да, последние деньки сами догуливаем. Скоро внучка выгуливать будем, - добродушно смеется тесть.

- Или он – нас, - смеется отец в тон ему.

- Ничего, вот завтра еще динозавров в краеведческом посмотрим! – бодренько обещает Оксанка.

Она настроена по-боевому, вот пусть и толкает свою культурную программу. А я не возражаю, а то скажут еще, что не хочу, чтоб родители долго у нас гостили.

-  Тома, вот в этом павильоне сегодня выставка азалий! Пойдем посмотрим!

Теща умоляюще хватает мать за руку и тащит к очередному «светшопу», снаружи увешанному фотографиями мохнатых ковровых дорожек разных оттенков розового. Приглядевшись, понимаешь, что это цветы. Отец с тестем послушно следуют за ними.

Мы остаемся на воздухе, заявив, что Оксанке нужно передохнуть после тропического павильона и условившись, что они все сфоткают и нам потом покажут.

Я как раз собирался нанести ностальгический визит рододендронам. Понятно, не воскрешать все детали наших былых безобразий – так, поздороваться просто. Но она задумчиво смотрит вслед удаляющимся родителям и больше не улыбается.

- Андрей, я всегда пыталась понять, откуда у тебя это.

- Что – это?

- Почему ты так относишься к маме?

- Нормально отношусь. Вон, некоторые тещу мамой не называют даже. А я, блин, полы мыть помогаю, - злюсь, сам не знаю, с чего.

- Я не о моей маме. Я о твоей.

- А что тебе не нравится в моем отношении к матери?

- По-моему, оно у тебя довольно прохладное. Натянутое. Будто ты в обиде на нее за что-то.

- Не могу же я каждый день ей звонить и трепаться часами, как ты со своей.

- И не надо. Я звоню за тебя. Не так часто и не подолгу, как своей, зато регулярно. Да и не в одних звонках дело. А была б я другого склада характера – могла бы вообще отдалить ее от тебя, причем с невероятной легкостью. И думаю, она испытывает облегчение от того, что я не такая. Что ей не следует опасаться, что я, например, буду не давать ей видеть внуков так же часто, как будет видеть их моя мама.

- Да уж, вы с ней снюхались.

Причина этому мне до сих пор необъяснима. Говорил же, когда-то мать Анушку любила, а первое впечатление, произведенное на нее Оксанкой-подростком, было, мягко говоря, невыгодным.

А Оксанка дальше тянет свою волынку:

- Мы с ней ладим, потому что она рада любой невестке, только бы невестка не оказалась конченой стервой. Проявляла бы минимум участия и уважения к ней, раз от тебя ей сроду не видать ни сыновней любви, ни хоть какого-нибудь элементарного позитива. И поэтому она даже на меня согласилась.

Мысль о том, что хорошее отношение матери к жене может быть напускным, мне, признаться, и в голову не приходила.

- С чего ты решила, что она может тебя не любить?

- Думаешь, я не понимаю, насколько далека от ее идеала? От чьего-либо идеала? Как мы с твоей мамой отличаемся друг от друга характерами, взглядами, вообще – всем? Но дело не в этом. Я не лезу к ней в душу и не пытаюсь понять, что она на самом деле обо мне думает. Во-первых, мы редко видимся. А во-вторых – к чему давить на больную мозоль? Даже если она невысокого обо мне мнения – со временем привыкают ко всему, острые углы стираются. А значит, и она ко мне привыкнет, если уже не привыкла.

- Ну и зачем ей это надо – так кривить душой?

- Чтоб тебя не потерять окончательно. Она ж тебя любит, Андрюш. Очень любит. И даже не пытается тягаться со мной, потому что видит,

что

я для тебя значу. Она угодить

мне

пытается, насколько это в ее силах, потому что до тебя ей не достучаться уже давно.

Думать о мáтериной любви и что я мог тут как-то накосячить мне неприятно. Мне вообще неприятно об этом говорить. Нечасто я думаю о матери или наших с ней отношениях. Не уверен, что думаю вообще. А если что-то и напоминает мне о ней, то это способно, как правило, вызвать во мне лишь досаду.

- Я понимаю, что она – человек сдержанный, - копает Оксанка. - Не разбрасывается эмоциями в отличие от меня. Но у нее тоже есть чувства, ты уж мне поверь. Почему, Андрюш? Что она такого сделала?

- Ничего. Хватит долбить меня.

Она пугается немного и расстраивается.

- Тебе-то что? – огрызаюсь дальше. - Другая, вон, руки бы потирала. Муж не возводит свекруху в статус божества, в пример постоянно не ставит, мол, мама вкуснее готовит и все такое.

- Мне? Да как представлю, что мой сын так же будет относиться ко мне, как ты к ней – дурно становится. А живой пример-то перед глазами.

Мне хочется жестко наехать на нее, потому что она злит и обижает меня. Давно мы так не грызлись. Да что там –

так

мы не грызлись никогда. Даже те гребаные ссоры во время ротации, ревность, обиды, предъявы, ухожу-не ухожу, все, приведшее нас к разлуке и то, другое, из-за чего она чуть не ушла от меня во второй раз – там все было из-за ее обид и каких-то моих косяков, явных или мнимых.