Страница 113 из 175
Глава 14. Биржа труда. Часть 1
Mando Diao – Ochrasy
Haelos – Separate Lives
Travis – Why does it always rain on me
Haelos - Dust
Би
-2 -
Компромисс
Amber Run – Fickle Game
Oscar Peterson – I got it bad (And that ain’t good)
Здесь все выполнено в персиковых тонах. Персиковые стены гармонируют с температурой воздуха. Тепло, парко, душно, а где-то под потолком витает слабо уловимый запах - микс из застоявшегося кофе, моющего средства и «подгузников» для взрослых, пропитавшихся содержимым. Коридоры обозначены названиями «улиц»: Лимонная аллея. Абрикосовый переулок. Каштановая. Только Персиковой почему-то нет нигде.
- Андрей, мусор весь собрал?
Киваю.
- Хорошо. Тряпку принеси мне... ту... с бахромой... на швабре... и «Клорикс».
Оказывается, для каждого вида грязи существуют свои тряпки, а понадобится мощь и тщательность химического оружия – поможет «Клорикс».
Когда-то, в Ростове Аля Королёва, в замужестве Александра Вингерс, работала в городском конструкторском бюро, чертила детские сады, хлебозаводы, свинофермы и другие общественно полезные строения. Это было давно и, судя по тому, что здесь отказались рассмотреть ее переведенную с русского справку с работы, равно как и диплом инженера-экономиста, неправда.
Поэтому фрау Королёва-Вингерс, Аля-Александра, стала заниматься другим общественно полезным делом, не требующим ни подобных дипломов, ни соответствующих навыков. На данный момент она трудится уборщицей единственного в Ротенторе стардома под названием «Рейнская пивоварня». И ей не пришлось подтверждать да переучиваться, это в тридцать пять-то лет, с двумя-то детьми да мужем, высказавшим свое решительное
вето
. Моей матери повезло больше – в русское турагенство по знакомству взяли. Но не у всех есть такие знакомства. У фрау Королёвой-Вингерс не оказалось.
Она – моя теща. Моя жена – ее дочь - сейчас беременна. Поэтому с работой, с которой Оксанка, приезжая к родителям, часто помогала матери, сегодня помогаю я.
Теще, кажется, неудобняк от моего присутствия. Да что там – уверен, она сквозь землю провалиться готова, только виду не подает. Будь я все тем же процветающим адвокатом, она бы вообще отказалась наотрез. И помощь я не сам предложил, просто так получилось. Но как только Оксанка неуверенно произнесла вслух, что может… я бы… я, увидев тещино сомневающееся лицо, кинулся уверять ее, что после циви меня в принципе мало чем удивишь. Это ее несколько успокоило, тем более, что ее напарница сегодня заболела, тесть во вторую смену, и ей пришлось бы тянуть все одной. Оксанка только-только оклемалась после болезни; ее мать под страхом смертной казни запретила ей приближаться к стардому, чтобы, не дай бог, еще чего-нибудь не подцепить. Поэтому жена, решив скоротать время, ломанулась за детскими вещичками в универмаг.
У Оксанки не материн характер, ее соплей перешибешь, а вот теща кого хочешь поставит на место. Жаль только, что живет она больше не в России и вынуждена разговаривать не на своем родном языке, от чего и страдает последние пятнадцать лет. Со мной она с самого начала нашего знакомства держится непринужденно и в общем доброжелательно. Сейчас именно это помогает ей не провалиться сквозь землю.
- Мам, давайте - я, - предлагаю.
- Так, иди отсюда! – решительно протестует она. Туалеты и санузлы она моет сама. Уверяет, что, когда ей помогала Оксанка, она и ей не доверяла этого щепетильного дела.
– Вон, кухню помой лучше.
Я же мою полы в коридоре, натираю их машинкой, затем по большей части слоняюсь из угла в угол, собираю мусор, стаскиваю к тещиной тележке всякое барахло, которое потом разгребаю по мусорным пакетам, запихиваю грязную посуду в посудомойку, а те бабки и деды, что, будучи не совсем еще немощными, сидят перед теликом в джунглях из искусственных пальм, поглядывают на меня теперь с нескрываемым любопытством.
- Александра, это твой сын?
Sohn
? – спрашивает тещу одна из бабок с аккуратно завитыми белыми волосами и татуажем на лице.
Работает теща тут уже много лет и давным-давно стала для них неотъемлемой частью интерьера. Текучка среди обитателей нешуточная, но все же большинство из присутствующих здесь знает ее давно, называет по имени и пребывает в курсе тех ее дел, в которые она сочтет нужным их посвятить.
- Да, - говорит она. – Зять.
Schwiegersohn
.
Это только на русском «зять» не является производным от «сына».
- Зя-а-а-ать... – c восхищением тянет другая бабка. Зятья к тем из них, у кого они вообще есть, не ходят даже проведать. Тещины акции растут на глазах.
-
Junger
Ma
, молодой человек, а вы учитесь? – спрашивает меня седой, усатый дед в байкерской жилетке и татухами на тыльных сторонах ладоней, пока сам переключает хронику жизни европейских королевских домов на повтор матча бундеслиги. В январе они не играют.
- Нет, работаю, - вежливо улыбаюсь ему над своей шваброй, потому что как раз сейчас именно это я и делаю.
- Кем?
- Адвокатом.
У сидящей рядом первой дотошной бабки захватывает дух, а я жалею, что заставил ее волноваться – мало ли, может, нельзя ей. Соображаю, что больничный корпус тут за дверью, на аллее Олеандров и несколько успокаиваюсь. Адвокатом. Слава богу, тещи как раз нет поблизости.
- Кофейку хочешь? – предлагает та, появившись вскоре и объявив, что работа наша на сегодня окончена.
По-моему, кофе тут стоит не для уборщиц... уборщиков. Однако теща, не дожидаясь моего ответа, наливает мне, нажимая на носик здоровенного алюминиевого термоса. Вопреки моим ожиданиям, кофе оказывается очень приличными и почти горячим.
- Вы новенький? Фрау Томас уже целый час ждет!! – на втором глотке на меня, откуда ни возьмись, налетает огромная, внушительных размеров тетка в белых штанах и шлепанцах стардомовского персонала с длинной гривой кудрявых волос на голове.
- А... чего ждет? – бормочу обескураженно.
- Она говорит, что вы до сих пор не померили ей давление. О чем вы думаете? И вообще – почему не отпросились, прежде чем делать перерыв? Не инструктировали вас?
- Он со мной, - спокойно осаживает ее теща.
Беспочвенность собственных наездов не смущает тетку и, не удостоив ни тещу, ни меня ответом, она со словами: «Час назад надо было померить...» - уносится прочь в поисках новой ответственной жертвы.
- Строго тут, - смеюсь. – Но хорошо, наверно, если за порядком следят. Старики присмотрены.
- Присмотрены, конечно, - усмехается теща безрадостно. – За такие-то деньги. Они с ними как с детьми малыми носятся и разговаривают так же.