Давай по-взрослому

Пусть говорит сама, мне говорить ей нечего. Она исчезла из моей жизни и моего сознания еще тогда, в КвортерБаре. И не появилась бы больше, если бы не... Если бы не...

- Зачем ты здесь? – спрашиваю просто, забыв разобраться, зачем здесь сам.

Тина не оскорбляется, потому что пришла не избегать конфронтации, а толкать на нее. Отвечает со своей мягкой улыбкой:

- Чтобы понять.

- Что понять?

- Почему люблю тебя.

О-па. Только этого мне сейчас не хватало.

- Почему

ты

меня не любишь, - продолжает она, - а любишь ее. Безответная любовь выстроена на заблуждениях. Следовательно, почему, любя тебя, я заблуждаюсь. И не заблуждаешься ли ты, думая, что не любишь меня.

- Анализ?

- Не только.

Тина сидит передо мной, перекинув одну длинную ногу через другую, в своем платье, в декольте которого в приемлемой мере – ни разу не помню ее вульгарной - видна ее не большая и не маленькая грудь идеальной формы да тонкая золотая цепочка с маленьким бриллиантом, таким же, как у нее в ушах. Сидит и даже не пытается соблазнить, а просто существует, как неопровержимый факт. Черт, вот это самодостаточность. Даже Анушке до нее далеко, думаю невольно, а ведь в моей скромной коллекции Анушка по мнению посторонних была, пожалуй, самым ярким трофеем.

И вот спрашивал Тоха, за что нас любят. Да есть ли на свете вопрос сложнее и бесполезнее? С этим делом как – или есть или нет. А за что да почему...

Она говорит сама, помешивая ложечкой свой кофе, не глядя на меня, а как бы размышляя вслух:

- Ты знаешь, мне ведь было хорошо с тобой. Я даже не про секс. И ты, возможно, не понимаешь, теперь у тебя искажен взгляд на вещи, но мы с тобой идеально подходили друг другу. Вспомни – между нами хоть раз были разногласия?

Разногласия? Да я завою сейчас от того, насколько злободневен твой вопрос. Разногласия – это ты часом не на то намекаешь, что от меня жена не сегодня-завтра уйдет, если не ушла уже, не уходит в эту минуту? А ты тут такая явилась на мозги мне капать со своими... своей идеальной фигурой, как ходячим противоречием Оксанкиным беременным округлостям?

Но я успел слишком хорошо узнать Тину, чтобы решить, будто она пришла тупо «отбить» меня у жены. При всем ее специфическом отношении к браку человек она далеко не безнравственный.

- Не ругаться - этого мало, - объясняю Тине. - Ты ведь тогда уже поняла и потому ушла. Мы жили порознь друг от друга, даже пока были вместе. Любил-то я другую. Прости, что сразу не сказал.

- Ты и сам не был тогда уверен и честно в этом признался.

Во мне все возмущается: как - не был? Не был уверен, люблю ли Оксанку? Приснилось ей, что ли?

- Слушай, зачем ты вообще со мной встречалась? Престижно со мной было? Адвокат? Под стать тебе? На Порше катал?

Это я ее провоцирую. Меня выводит самообладание, с каким она норовит вывернуть мне наизнанку душу.

- Нет, конечно. Это лишь дополняло тебя. И зачем переходить на такой примитивный уровень – мы же оба знаем, что мы выше этого.

Да как сказать. Хрена бы ты на меня посмотрела такого, какой я сейчас. Без Порше.

- Какие у тебя планы? – спрашивает Тина.

Что времени у меня теперь полно, она в курсе, потому и предложила встречу среди бела дня.

- Я задала запрещенный вопрос?

Не запрещенный, но - есть такое дело. Вопросы о моем статусе безработного и моих планах выхода из него меня раздражают. Потому жена мне их и не задает, хотя человек она в этом деле далеко не последний.

- То да се, - отвечаю.

- А ведь совсем недавно ты хотел делать карьеру.

- Сделал.

- Твоя жена не стимулирует твоих амбиций?

Не-а. Амбиции у меня у самого под контролем, мне жена не для этого нужна. Зато она стимулирует кое-что другое. Правда, секс у нас в последний раз был... да не помню, когда. Не считая вчера, когда она «дала» мне. А на данный момент она меня больше до белого каления доводит.

- Если тебя заинтересует: требуется новый юрисконсульт для Штайнке Файненс Холдинг. Отец говорил, что в подборе подходящей кандидатуры ни генеральный директор, ни, тем более, отдел кадров не пользуются его доверием.

Ой-ей-ей.

- А ты пользуешься? – только улыбаюсь в ответ. Никогда она не интересовалась делами своего отца. Кажется, даже я в большей степени был о них наслышан.

- Просто хотела предложить.

Да, так меня еще не добивались. Оксанка бы уже тысячу раз лапки сложила. Она их и сложила, только из-за дитя не сбежала еще.

Она гораздо слабее тебя, Тина. Нет и не будет у нее твоей рациональности, твоей настойчивости и выдержки. Вот только во мне подобная настойчивость вызывает головную боль. Да и вообще - понимаю внезапно, что меня настойчивость такая напрягает в женщинах. Просто сталкиваться пока не приходилось.

А Тина прорабатывает все варианты для достижения цели, думаю. Пофиг, что у меня жена и ребенок, за которых мне вдруг становится обидно.

- Тина, один вопрос: чего ты вообще обо мне вспомнила? Трахался хорошо?

Она смеется, играя золотой цепочкой на шее:

- К твоему сведению: у меня бывало и получше. Тебя явно не просвещали насчет некоторых моментов, которые нравятся или не нравятся женщинам.

Забавно, думаю. Но виду не подаю – зачем ей думать, что меня это как-то волнует?

- Готова поспорить, твоей жене с тобой «всегда хорошо»? И автор сценария-режиссер у вас всегда ты?

Всегда я. Почти.

Что там Оксанка говорила? Помню. Про оргазмические фантазии. А похрену. Пусть фантазирует, я ж не в накладе. Так... нравится моей жене со мной или не нравится? Молчу невозмутимо. Пусть Тина сдохнет от любопытства. Бабы – они ж любопытные, особенно в этом деле.

- Можешь не отвечать, - продолжает Тина тоже невозмутимо. - Я знаю, ты не любитель обсуждать интим. А знаешь, с тобой было в общем и целом очень и очень неплохо. Но наивно полагать, что для женщины это играет столь решающую роль. Знаешь, женщина способна подстроиться под мужчину, если любит.

Знаю. Боль и самолечение. Знаю. Тина, ты с-сука... Не подумал бы, что захочется обозвать тебя. И ненавижу, когда ты права.

- И - Андреас, тебе не идет быть грубым и несдержанным.

- Ты меня еще не видела. И абсолютно меня не знаешь.

Ее губы приоткрываются. Чувствую, что в этот момент нравлюсь ей еще больше.

- А

она

знает?

- Да, знает. Всякого. И всякого любит.

Любит. Несмотря ни на что. Вот гадом буду. И провалиться мне на этом самом месте.

- А ты - ее?

- А я знаю ее всю жизнь и люблю ее приблизительно столько же.

- За что?

Опять этот странный вопрос.