Страница 47 из 66
Глава 24
Ега встретила нас блинами. Игнат принес из погреба кринку сметаны. Я сидела за столом рядом с ним и чувствовала тепло его тела. Мне было хорошо и спокойно.
«Буду думать, что мы оба живые, – решила я, чтобы утихомирить зудящие в голове мысли. – Скоро у меня появится ребеночек, похожий на Игоря. Буду дитя кормить, баюкать, смотреть в глазки, как у его отца, и тем стану счастлива».
Дни летели в домашних хлопотах. Приближался срок родов. Ворожбе меня не учили, как и не водили к источнику. Приносили иногда студеной воды, умывали под колдовскую песнь, которая сулила здоровье мне и моему сыночку.
Сначала я думала, что это колодезная вода, но меня переубедили. И правда, разве может колдовской источник выглядеть так обыденно? Ега сказала, что сначала нужно избавиться от бремени. Слишком опасна сила источника для еще не рожденного ребенка.
— Пусть дитя познакомится с его водой после рождения.
Игнат все время был рядом, помогал словом или делом, а я потихоньку к нему привыкала. Как к брату. Больше не видела наваждений, что он и есть Игорь, и я не пыталась его поцеловать. Но, наверное, этот поцелуй нужен был, чтобы Игнат понял, как я выгляжу. Его колдовское зрение работало лишь через прикосновения, а мой безумный поступок позволил Игнату рассмотреть меня всю. Он даже рассказал, какого цвета у меня глаза.
Ега часто где-то пропадала. Иногда не появлялась сутками. Поначалу я волновалась, спрашивала о ней, но Игнат успокаивал – служба Слави, Яви и Нави тяжела и ответственна. Не стоит отвлекать ведьму расспросами. Она сама, если захочет, расскажет, где бывает и что делает.
Узнав, что рядом есть холм, на котором стоят идолы наших богов, я попросилась туда, чтобы сделать подношение Великой Ткачихе, но Игнат не пустил.
— Слишком опасно. На границе до богов всего лишь шаг, и не все они дружны между собой. Как бы не привлекла к себе ненужное внимание.
Я помнила о вражде Пернуна и Велеса из–за женщины, любимой ими обоими, поэтому послушалась Игната.
Иногда я слышала ритмичный стук, идущий откуда-то из-под земли. Терем потряхивало в такт с ним, начинали волноваться животные в загоне. Но и здесь меня успокоили.
— Великая Ткачиха работает.
Я живо представила ткацкий станок, на котором Мокошь ткала полотно жизни, а ее помощницы Доля и Недоля отрезали нити – где покороче, а где подлинней. Каждому из живущих на земле они отмеряли свой срок.
Но однажды терем так тряхануло, что сорвалось с гвоздя и разбилось зеркало. Я, как была в одной нижней рубашке, кинулась в комнату к Игнату. Его дверь находилась рядом с моей. Ведьма отсутствовала уже более трех суток, поэтому бежать к ней, чтобы получить объяснение, смысла не было.
Игната тоже на месте не оказалось. Я оглядела чистенькую светлую комнату. Просто обставленную, с домотканой половицей у кровати. Уже собиралась уходить, как заметила вылезшее из–под подушки кровавое пятно. Только подойдя ближе, я поняла, что обманулась. Это был кусок красного шелка.
Я отодвинула подушку и едва не закричала. Передо мной лежало красное платье, подаренное мне Игорем при нашей последней встрече. Он увез его с собой в день нападения врага на мой родной город. Я не могла ошибиться. Это было оно. Повертев подол платья, я нашла засохшее кровавое пятно.
У двери раздался шорох, и я резко обернулась. Игнат застыл, заметив в моих руках платье.
— Что это? – спросила я. Лицо меня не слушалось. Губы кривились, сдерживая рвущийся из меня вой. Неужели Игорь жив?!
— Сам не знаю. Ведьма говорит, оно было при мне, когда меня привезли сюда.
— Кто привез? – выдохнула я, едва владея собой.
Он пожал плечами. И правда, неважно кто привез. Важно понять, кто стоит передо мной.
— Неужели ты меня не узнаешь? – я отбросила платье и подошла к Игнату ближе. Я обняла его лицо ладонями и, поднявшись на цыпочки, поцеловала. Он покачал головой. Я притянула его руку к своей груди и заставила сжать. – Игорь, проснись. Это я. Твоя лада. Твоя жена. А здесь, – я передвинула руку на большой живот, – наш сыночек.
Игнат опять покачал головой.
— Наваждение все это. Тот рыжий парень не мог выжить. Его повесил собственный брат. Я стоял у его могилы и читал имя единственного сына Ратибора на камне. Его любимая совсем на тебя не похожа. Ее я тоже видел. Слишком молодая, слишком веселая и беззаботная. С голубыми глазами и веснушками на носу. Пусть зовут тебя так же, но ты не она. Во снах я видел другую.
— Но ты же шептал мне: «Узнай меня!». Ты же что–то чувствовал в этот момент? Что–то заставило тебя так сказать? Я и узнала. Это я! Я – твоя любимая Ясна. И зовут тебя не Игнатом, а Игорем.
— Нет, тебе привиделось. Никогда я такого не говорил. Мы не можем быть теми счастливыми людьми, какими были эти дети – Игорь и Ясна, – он сунул пальцы в волосы, зажал их до боли в кулаке. – Мы совсем другие. Это место такое. Путает наше сознание. Водит кругами. Зачем богам менять наш облик до неузнаваемости? В чем смысл?
— Смысл есть! Не все, что задумали боги, нам ведомо. А вдруг они проверяют нас, насылая испытания? Мы твердили друг другу, что любим, беспечно верили, что нас ничто не может разлучить, что наша любовь бессмертна. А посмотри–ка на нас сейчас. Где та искра любви?
— Потухла..
— Значит, все ложь? Мы любили только облик друг друга, и совсем не знали тех, кто прячется за красивыми лицами? Я не хочу в это верить. Меня привела сюда Великая Ткачиха. Да, я изменилась, но то нужно было для сохранения жизни. Я последняя из рода Беримиров, и меня преследовали враги. Но нашлись добрые люди. Они напоили меня ведьмовскими каплями, чтобы меня не узнали. Была Ясна, а стала Ягори. Но внутри я прежняя. Прежняя, слышишь?
— А я? Где я прежний?
— Старая рома говорила, что колдовской источник меняет тех, кто живет возле него. Он и тебя изменил. Поверь мне, ты – Игорь, ты – князь Ратибор. Красное платье тому доказательство..
— Но почему я вижу жизнь Игоря будто со стороны? Почему во мне живет убеждение, что я не он?
— Потому, что ты умер, – на пороге стояла ведьма. Как долго она слушала наш разговор, гадать не приходилось. Слышала все, поэтому и вмешалась. – А рана на твоей голове – след от удара молотом. Твой брат не пожалел тебя, как не пожалел родную мать и отчима, давшего ему имя. Напал на тебя вероломно, когда ты оплакивал родителей. Ты до последнего не верил, что творимое предательство его рук дело.
— А почему я здесь? – Игнат выглядел растерянным. – Зачем?