Страница 41 из 66
Глава 21
Женщина глянула на нас и торопливо шмыгнула в дом, выпуская оттуда клубы теплого воздуха. Через мгновение на крыльце появился хозяин. Несмотря на раннее утро, он не выглядел заспанным. Одет был аккуратно, не наспех.
— Кто такие и куда следуете? – придав голосу солидности, строго осмотрел седоков и повозку.
— Мир вашему дому, – поклонился хозяину Младший.
Он слез с облучка и подошел ближе. Старший так и остался в санях. Сидел нахохлившись, точно ворон в стужу.
Я подсматривала за Младшим через щелку. Пока не велено было выбираться из-под шкур. Да и не хотелось. В них хранилось тепло, которого я не скоро увижу, блуждая в Арпатских горах. У меня с братьями был уговор, что я не буду показываться, чтобы люди ненароком не запомнили, что, кроме двух мужчин, интересующихся ведьмовским источником, наведывалась к ним и беременная женщина.
— Мы торговые люди, – Младший завел заранее придуманный разговор. – Маленько заплутали. Не подскажете, есть ли еще селения выше вашего?
— Последние мы с этой стороны. Если только не хотите к ведьме попасть, – трактирщик махнул в сторону гор.
Скалы трудно было разглядеть в такую темень, но я чувствовала, как плотно они обступили селение в десяток дворов. Дух захватывало от высоты, на которой мы находились.
— Что за ведьма? – нарочито испуганно произнес мой попутчик, а мое сердце заколотилось от радости. Нашли-таки мы правильную дорогу!
— К ней лучше не соваться. Сгинете. Местные туда не ходят, потому как заморочит.
— Ну уж нет, нам своих заморочек хватает. Зачем искать лихо на свой зад? Подскажи-ка лучше, мил человек, в какую сторону Боровичи?
— Это вам на перепутье нужно было свернуть налево.
— Да, видать, проспали мы перепутье, – Младший удрученно почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. – Спасибо за подсказку. Сейчас развернемся и потрусим назад. Эх, сколько же мы времени потеряли!
— А может, перекусите? У нас каша на сале готова, – трактирщик знал, как заманить гостей.
— Отчего не перекусить перед длинной дорогой? Еще с собой возьмем, чтобы до самих Боровичей не останавливаться.
Я поняла, что придется немного подождать, но зато меня покормят и с собой кое–какую снедь дадут.
Меня высадили на дальней околице. Перенесли сумки на лошадь, закрепили их. Привязали корзину с хлебом, вареными яйцами и обмотанной в тряпицу бутылью молока. Я сильно надеялась, что быстро отыщу ведьму, ведь сами боги меня к ней послали. Значит, выведут в нужное место.
Провожатые смотрели на меня с сомнением, когда я, подсаженная ими на лошадь, тронула поводья. Мол, понимаешь ли ты, девка, куда суешься? Еще и беременная.
— Все будет хорошо, – сказала я им на прощание. Я сама в свои слова верила.
Тронув лошадь коленями, послала ее вперед.
— Великая Ткачиха, помоги, – прошептала я и, поцеловав оба оберега, подаренные богиней, положилась на милость всевышних.
Светало. Лошадь вязла в снегу, но упорно продвигалась вперед. Она словно знала, куда идти. Бесконечный снег ослеплял, смотреть по сторонам было страшно, так и чудилось, что кобылка оступится и заскользит вместе со мной с горы вниз. Я даже закрыла глаза. Все равно ничего не смогу изменить.
Ближе к полудню я остановила уставшую лошадь на небольшой плоской площадке. Встали с подветренной стороны – на такой высоте ветер пробирал до костей. Я не сразу слезла с лошади. Не ожидала, что столкнусь с такой незадачей. Раньше спрыгнула бы или соскользнула на животе, а теперь как? Хорошо, что нашелся подходящий уступ. Я на него спустилась, как на приставленную лестницу. Поискав удобное место, присела, задрав все юбки. Даже расплакалась, когда облегчилась. Так давно хотела. Надо было мне еще в деревне попроситься на двор.
Пожевала сама, дала и лошади. Яблоки не успели закаменеть от мороза. Отдохнув, хотела была тронуться в путь, но поняла, что не могу забраться в седло. Как только ни пробовала, ничего не получалось. С тоской посмотрела вдаль. Никаких признаков жилища. Уж не на смерть ли послали меня боги, устав со мной возиться?
Ничего не оставалось делать, как взять лошадь за уздечку и повести вперед. Долго ли я так выдержу? Погода испортилась, ветер сделался более крепким и нагнал на небо тяжелые тучи. Я уже подумывала, не вернуться ли мне назад, как сзади вдруг раздался оглушающий грохот.
Я до смерти испугалась непонятного шума, но еще больше, что не удержу вздыбившуюся лошадь. Я повисла на поводьях, чтобы не дать ей убежать, иначе я осталась бы одна в этих бесконечных горах. Когда удалось справиться, я посмотрела назад, и поняла, что боги меня все же берегут. От той площадки, где мы совсем недавно передыхали, не было и следа. Ее слизала языком лавина. Путь назад был отрезан.
— Все будет хорошо, – прошептала я, непонятно кого уговаривая – себя или лошадь, и на подгибающихся ногах пошла вперед.
Обогнув скалу, я застыла. У моих ног раскинулась поражающая дух долина. Казалось, всюду, куда хватает взгляда, волнуется море, где вместо волн – холмы. И среди всего этого хаоса заснеженных волн спасительная земля. Круглый пятачок, на котором стоял дом. Посеревший от времени и непогоды, зовущий теплым светом в окне.
— Что ж, «брат», ты звал, и я пришла, – прошептала я и начала долгий спуск.
Хорошо обозревать с высоты. До любого места будто рукой подать. Когда же я спустилась, то поняла, что не знаю, в какую сторону идти. Не было видно и намека на дорогу. Отсюда, снизу, холмы смотрелись вовсе не маленькими. Покрытые снегом, они щетинились редкими деревьями и кустарниками. Куда ни глянь, всюду одна и та же картина.
Одно успокаивало – не было того ветра, что свирепствовал наверху. Зато намело сугробов почти по пояс. Как пробираться по такому снегу? Никаких сил не хватит. Я сделала полсотни шагов и выдохлась. Не об этом ли предупреждали местные, что к ведьме лучше не соваться? Сколько людей так и не добралось до нее и лежат где–то под холмами?
Вытерев пот со лба и облизав пересохшие губы, я достала из–за пазухи оберег Великой Ткачихи и прижала его к губам.
— Богиня Мокошь, помоги! Не дай пропасть твоей дочери!
В вышине запела–зачирикала птичка. Мелкая, сразу не разглядеть, но до чего голосистая! Покружившись над головами, села на ближайший куст и уставилась на нас бусинами глаз, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Лошадь фыркнула, но красногрудую птицу не спугнула.