Страница 88 из 147
Глава 9. Пробуждение дара
Они не спешили. Нет, Эрли не тянул время из-за страха причинить Софье боль, просто они наслаждались друг другом. Каждое прикосновение — как откровение. Каждый поцелуй — как признание. Полуночные любовники прислушивались к дыханию, шепоту, всхлипу — к любому звуку, помогающему расшифровать музыку чувств и желаний.
«Я покажу тебе звезды», — говорят пылкие мужчины, но не всегда исполняют обещанное. Лорд Асдиш не обещал, но когда доведенная до исступления откровенными ласками София открыла глаза, то увидела над собой небо. Края огромного, во весь потолок портала мерцали, переливаясь черным перламутром. Карх стыдливо прятал лицо, натянув вуаль одинокого облака. Звезды на бархате небосвода пульсировали в такт сладостным спазмам, которые брали начало там, где только что побывали губы Эрли. Соня прежде никогда не испытывала столь острого удовольствия и, когда любимый мужчина раздвинул ее колени, не противилась, наоборот, раскрылась, доверчиво подалась вперед и отвечала благодарным стоном на каждый поцелуй.
Все, что они делали, делали правильно. Любовь не знает стыда.
«Тебе нравится целовать мою грудь? Вот она, целуй. Втяни губами сосок, а я выгнусь навстречу, запущу пальцы в волосы и прошепчу твое имя. А потом сама повторю ласку, пусть пока неумело, но я буду стараться. Это же наш первый раз? Дай набраться опыта, и я доведу тебя до исступления, отодвигая на потом самый чувственный аккорд нашей мелодии. Мне совсем не страшно. Возьми меня, убери последнюю преграду, что мешает нам стать единым целым».
«Мы отдышимся, дадим сердцам успокоиться, разрешим ветру, обрадовавшемуся отсутствию крыши, слизать с наших тел испарину, и лишь потом приступим к важному — к тому, что только в первый раз приносит боль. Надо потерпеть, моя девочка. В жизни многое начинается с боли».
Пятна крови на белых простынях казались черными. Софья спала, и лорд Асдиш, не спуская глаз с мерцающих звезд, прислушивался к ее дыханию. Ей было больно, и он знает, насколько. Ладонь непроизвольно почесала след от укуса, оставленного Соней.
Лорд тихо рассмеялся.
Дикарка. Не желая кричать от боли, она зубами вцепилась в его плечо. И уже Эрли, от неожиданности резко войдя в лежащую под ним Софью, закричал. С ней все не так, все непредсказуемо и странно.
— Шезган, гаденыш! — незло произнес лорд. В тот самый момент, когда он своими криками мог разбудить весь замок, затрубил ящер. Прикрыл хозяина. Красная виверна и сейчас кружила над порталом, с высоты взирая на обнаженные людские тела. Когда-то, во времена свободного обращения в ящера и обратно в человека, драконы не ведали стыдливости. Никому не приходило в голову прятаться, скрывая наготу.
Эрли с наслаждением потянулся. Сила бурлила в нем и не давала уснуть.
Сделав круг над дыркой в крыше, вновь затрубил ящер, точно звал полетать вместе с ним. Может, когда и получится. Сейчас начало всему. Мир Гаров возвращается, и верная примета тому — проснувшийся каменный ящер, возвестивший о появлении нового хозяина криком «Король велик!». Драконий замок — королевский замок, и рукотворная виверна всякий раз по прибытии правителя приветствовала его громкой фразой, которая позже использовалась лишь для того, чтобы предупредить обитателей крепости о приближающейся Волне. Королю было больно слышать подобное восхваление, поскольку, не сумев защитить своих подданных, он счел себя недостойным носить гордое имя Хоулигар. Взяв в руки жемчужину, правитель драконов загадал последнее желание.
— Я не умру, пока не отыщу самую сильную жемчужину и не верну величие драконов, — произнес он перед тем, как навсегда обратиться в виверну. Хоулигар рассудил верно: ни один человек, забравшийся слишком далеко от береговой линии, не уйдет от Волны. Это под силу лишь ящеру — обладателю мощных крыльев. Но разве виверна — бессловесная тварь, может управлять королевством? Хоулигар позаботился о Дамарии заранее: подписал договор с доверенным человеком — своим советником, который временно взял на себя груз правления. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Никто не был готов к тому, что сменится одно поколение, второе, третье, пятое, десятое, а жемчужина так и не будет найдена.
— Значит, Хоулигард все-таки отыскал самую сильную жемчужину, — прошептал Эрли, наблюдая за кувырками своего ящера в светлеющем небе. Предсказание, как и положено, звучало слишком туманно. Дословно Эрли его не помнил, но смысл сводился к тому, что однажды дракона поцелует человеческая дева, несущая в себе, подобно Селлару, магию, и тогда мир изменится. Ох, как же ждали этого изменения гары! И как боялись его люди.
Мало кто из них знает, что когда-то через Очищающий свет — так на самом деле назывался огненный источник, проходил каждый дракон, достигший зрелости. Как посвящение, как испытание на прочность. Страшно шагнуть в негасимое пламя, кажется, что ты испечешься до черноты, выгоришь до последней косточки, но море, бьющееся о скалы, ласково примет твое дымящееся тело и соленой водой залижет ожоги.
Зря старцы думали, что Очищающий свет исчез навсегда. Последняя Волна не уничтожила его. Огонь ждал своего часа и, пробудившись, приветствовал нового короля, взвившись выше самой высокой башни. Лорд Эрли Кавардуз Асдиш, последний из рода повелителей драконов, почувствовал его радость.
И все это произошло благодаря девочке, неизвестно как получившей магическую силу.
«Я твоя жемчужина!»
Неужели на самом деле ее наградил магией Селлар, как одаривал силой обыкновенные жемчужины? Но она родилась далеко от моря, появилась на свет в телеге, в однодневном переходе от селения Гремыки. Эрли проверял. Сам говорил со старостой, выдавшим бумагу с датой рождения.
Мужик то краснел, то бледнел, заикался и поминал богов. Теперь понятно, почему. Гванер тоже рыскал вокруг, вынюхивал «родословную» дочки кузнеца, и такой интерес двух сиятельных господ не мог не вызвать страха у того, кто скрывал в своем селении беглецов. Хорошо, что в руки брата королевы не попал дневник леди Мирудской, и он не связал Радуцу с Велицей, оказавшейся ее старшей сестрой. Какой из Павы Вежанского разбойник? Нет, он надежный друг, спрятавший нечто ценное, доверенное ему королевской кормилицей. Настолько ценное, что тот бросил без оглядки большое хозяйство и, думается, не впервые. Но не ради же шкатулки с королевскими драгоценностями и жемчуговым платьем бежал кузнец со всем своим многочисленным семейством? Если бы не любопытство Гелены, выудившей на свет колье, так и жили бы неприметно.