Страница 65 из 147
Глава 1. О драконах и древних артефактах
«Учиться, учиться и учиться!» — таков был лозунг Софийки Мирудской на следующие два года. Никаких встреч с принцем и королевой — во время их визитов она сидела в библиотеке за книгами или предавалась мечтам на колокольне, где разговаривала с голубями на одном из освоенных ею языков. Никаких балов и нарядных платьев — пока соседки под музыку изящно прогибали спину или прыгали со скрещенными ногами, София макала блин в сметану или закатывала глаза от наслаждения, откусывая пирог с зайчатиной и грибами, испеченный заботливой Радуцей.
Желание научиться танцевать Софи не оставила. Мало ли когда может пригодиться подобное знание? Монахиня, взявшаяся обучать искусству телодвижений, сама еще совсем недавно блистала при королевском дворе, но после любовной трагедии удалилась в монастырь, и теперь с удовольствием составляла пару ученице.
«И раз, два, три.. И раз, два, три! Прекрасно! Теперь тебе не стыдно выйти на танец с любым кавалером».
Гелена считала, что Софи жертвовала балами ради нее, а сама хвасталась, как чудно проводит вечера в кругу друзей, коими обзавелась, гуляя по центральной площади, и куда категорически отказывалась брать сестру-близнеца. «Вторая принцесса там не нужна!»
Открывать магическую дверь в родной дом получалось уже без душевного надлома, достаточно было найти на платье жемчужину-селлар и вспомнить что-нибудь волнительное: улыбку Радуцы, грустные строки из дневника или отказ Эрли-Как-Его-Там-Асдиша. Последнее срабатывало почти всегда: дверь распахивалась так, словно ее рвал ветер.
София попробовала исполнять другие желания, как например, выучить учебник числосложения за одну ночь, но потерпела поражение. Жемчужины не отозвались. Пришлось пересдавать экзамен — уж очень вредной оказалась монахиня. Правда, успокаивало то, что с первого раза никто из класса экзамен не осилил.
Крупных стычек со старшеклассницами не случалось, поскольку Шиповничек вычеркнули из списка соперниц на сколько-нибудь значимое сердце в высшей иерархии королевства. Даже красота, которая к восемнадцати годам сделалась яркой, не привлекала родовитых кавалеров. Все помнили, что связаться с леди Мирудской все равно, что быть отлученным от двора.
Данное обстоятельство Софи не трогало: она верила, что на ее пути обязательно встретится тот, кто оценит ее как личность, а не как ступеньку к трону.
«Максимум, что тебе уготовано — это роль любовницы», — забыть слова сестры Форы не получалось. Видя из окна, как Эрли-Как-Его-Там-Асдиш приближается к зданию, намереваясь навестить свою невесту (что он делал достаточно часто), София грустно вздыхала. Как бы ей ни хотелось выкинуть его из головы, ничего не получалось. «Он чужой. Он дал ясно понять, что я ему не подхожу. Через год он женится». А глупое сердце трепыхалось, и всегда некстати потели ладони. Лорд Эрли иногда поднимал голову, будто чувствовал, что за ним наблюдают, и тогда Софи приходилось прятаться за занавеску.
Ремма и Касилия, полюбившие Софию как сестру, в такие моменты переглядывались. Они уповали лишь на то, что Грасия окончит школу, и у лорда Асдиша не будет причины появляться в монастыре. С глаз долой, из сердца вон.
Но нагрянувшее ливневыми дождями и грозами лето ввело Софию в еще большую меланхолию. Заброшены любимые книги по истории королевств, забыты голуби, что каждое утро слетались к колокольне в надежде полакомиться зерном, заскучали в цветнике монахини, лишившиеся верной соратницы в борьбе с сорняками, а Шиповничек лежала на кровати неумытая и нечесаная и отказывалась спуститься даже в обеденную залу.
— Я хочу умереть, оставьте меня.
Жейма, испугавшись, что хозяйка осуществит задуманное, и она вновь потеряет работу, на третий день постучалась в комнату Касилии. Та вместе с Реммой готовилась к пересдаче экзамена по велирийскому — родному языку королевы. Если претендентка на роль супруги принца хотела произвести на будущую свекровь впечатление, она должна была легко щебетать на языке северного соседа. Вот этот самый щебет подругам и не давался. Кар да кар. Софья же выучила велирийский не в угоду кому-либо. Понимать врага — наиважнейшее дело для того, кто хочет выиграть решающую битву.
* * *
Годы пребывания в монастыре не притупили желания разобраться в давней трагедии и найти близнеца, если принц вдруг на самом деле окажется сыном Донны. Не видеть королеву — не значит забыть об ее существовании. А подозрение, что Дрейг плоть от плоти губительницы Драконьего замка, появилось после того, как Софи нашла в библиотеке книжицу с длинным названием «Как узнать, не воспитываешь ли ты бастарда», написанную старцем Мистофи. Тот подробно изложил, как изобличить неверную жену с помощью неких артефактов, оставшихся в наследство со времен драконов. Самые простые «определители родства» выглядели как медальоны с замочком. Они распахивались на две половинки: в одну капали кровь ребенка, в другую — родителя. Закрывали и трясли — если появлялось свечение, то оба испытуемых родные по крови, а если нет, то готовься жена к побоям.
Но раз существуют подобные артефакты у народа, то что говорить о королях? Наверняка и они обезопасились от нежеланных последствий интрижек. София поинтересовалась об этом на уроке истории и получила ошеломляющий ответ. В королевском замке, оказывается, существует сделанная из белого камня Купель, которая и позволяет определить кровное родство с ребенком. Церемония проходит торжественно, в присутствии священников и придворных, дабы боги и народ убедились, что в семье короля нет лжи, дите не подменено и не зачато на стороне.
— В своде законов «Устои», принятом еще драконами, оговаривается запрет передачи власти в руки женщины или бастарда, что неукоснительно соблюдается и в наши дни. «Да не воссядут незаконнорожденный да слабая жена на трон вместо дракона», — монахиня процитировала древний документ и обвела взором притихших подопечных.
— Я не поняла, как Купель помогает богам и народу убедиться, что ребенок не бастард? — не отступалась София. — Может, отец и мать сговорились и по обоюдному согласию приняли в семью чужого ребенка?
— Может, кто и сговаривается, потеряв надежду обрести дитя, но только не облеченные высшей властью. Слава богам, королевский род Дамарии продолжается! Пусть живут в благоденствии король Таллен Третий и его сиятельный сын Дрейг Дамарский.
— О купели.. — вновь подала голос Софи.