Страница 22 из 147
— Мне говорили, что король бывших любовниц выдает замуж или отправляет в монастырь, — про каторгу я принципиально умолчала. — Это правда?
— Правда, — Фиордес вздохнула. — Меня тоже отдал. Генералу Кройцу. Слышали о таком? Пограничник-герой, орденоносец, кавалер королевской звезды..
— И где он сейчас?
— Все там же, на границе. Вернусь, привезу ему очередной орден. Так как насчет портрета? — она подошла к зеркалу, поправила идеально лежащие волосы. — Я бы была не против, если бы вы изобразили меня обнаженной.. Ой, какой красивый цвет помады! — она держала в руках одну из баночек леди Шер. — Можно?
Я рассеянно кивнула. Фиордес обмакнула пальчик и уверенными движениями нанесла помаду на губы.
— Великолепно! — она полюбовалась своим отображением. Цвет действительно подошел как нельзя лучше. Губы стали сочными, яркими. Такие с особым наслаждением будет целовать король. Бедная леди Шер, знала бы она..
— Я никогда не рисовала людей и, боюсь, у меня не хватит таланта передать всю вашу притягательность.
— А если я щедро заплачу? — Фиордес облизала губы. Вкус у помады тоже был хорош. Фаворитка вернулась к баночке, зачерпнула новую порцию краски и, сунув палец в рот, от удовольствия закрыла глаза. — М-м-м, как поцелуй бога. Подарите мне эту помаду.
— Я..
— Спасибо, милая, — она чмокнула меня в щеку, оставив влажный след. Я непроизвольно вытерла его салфеткой. — Встретимся после ужина.. О, нет! Лучше завтра на рассвете! Освещение утром гораздо ярче.
Фиордес ушла, оставив сладкий запах духов. Удивительная женщина. Она не просит, она диктует. Видимо, годы, проведенные рядом с королем, и ее сделали такой же самонадеянной.
Теперь придется извиняться перед Шер за помаду, которую я не смогу вернуть. Надо бы попросить Фурдика поискать такую же в столице. Я посмотрела на салфетку, на которой остались следы краски.
* * *
Обед я тоже пропустила, а вот на ужин за мной прислали.
— Его Величество потребовали, чтобы вы присутствовали, — церемонно сообщил мне Фурдик, передавая пакет с кистями и красками.
— Хорошо, — я была расстроена. И вовсе не из-за того, что мне вновь придется надевать ту же юбку и рубашку. Я откровенно трусила. Что скажет король? Не станет ли намекать на мое позорное подглядывание?
Ну почему со мной так? Кто-то ведет себя непристойно, а в виноватых хожу я?
* * *
Я вошла, когда король с любовницей уже сидели за столом. Фурдик поднялся, пододвигая стул. Мое лицо горело огнем.
— Леди Милена? — я подняла глаза на Таллена. Слава богам, в них не было той утренней усмешки. — Я слышал, вы хотите покинуть нас?
Велица запыхтела как виноватый дракон.
— Да, я..
— Я запрещаю вам выходить за пределы крепостной стены.
— Но..
— Без возражений. Я в ответе за вашу жизнь.
— Я бы хотела спуститься в деревню, — я скрутила до боли в пальцах салфетку, прежде чем решилась произнести следующее: — В лавку. Мне не в чем ходить.
Король нахмурился, сосредоточил взгляд на моей рубашке.
— Я пришлю вам. Велица, составь список. Вокан, а ты проследи, чтобы мой приказ не нарушался.
— Но почему? Разве я пленница?
— Дикрей сбежал.
Я задохнулась от ужаса. Если Толл-младший сбежал, то он, умрет, но разыщет меня. И не было никакой уверенности, что разыщет, чтобы забрать с собой. Скорее похоронит здесь же. Или сбросит в море. Раз не ему, то никому.
— Кто такой Дикрей? — не к месту спросила Фиордес. Она держала в руках куриную ножку, и красный след от помады отпечатался на бледном мясе птицы. — Что? Что не так?
Она не могла понять, почему король смотрит на курицу широко открытыми глазами.
— Фиордес, что это?! — в его голосе слышалось потрясение.
Фаворитка опустила глаза и тут же отшвырнула от себя треклятую ножку, из которой торчало несколько зубов. Истерично вскрикнула леди Шер. Феордес, закрыв рот салфеткой, вскочила. С грохотом опрокинулся стул.
— Фурдик, за ней! — скомандовал король, выбегая следом.
А мы, ничего не понимая, остались за столом. Первым в себя пришел Вокан. Накрутив на ладонь салфетку, он поднял злополучную куриную ногу и поднес к своему лицу.
— Фу! Меня сейчас стошнит! — веер в руках леди Шер затрепетал. — Что? Что там?
— По крайней мере четыре зуба. Нет, пять. Один лежит на столе.
— Они у нее вставные?
— Нет, живые. Тут даже осталась кровь. Они просто выпали.
— Как такое возможно? — спросила я, не веря, что все происходящее не дикий сон. Дикрей, зубы..
Дракониха не выдержала. Обогнув стол, забрала из рук Вокана куриную ногу и завернула в салфетку.
— К этому лучше не прикасаться. Чую я, что к нам пришла беда.
Она оказалась права. К утру Фиордес умерла. Беззубая, безволосая, покрытая сочащимися язвами.
* * *
— Ее отравили? Но как?
Я сидела на кухне. Рядом со мной примостилась взволнованная кухарка, наблюдая, как Велица роется на ее полках, перетряхивая мешочки, баночки и ящички со специями.
— Когда ты в последний раз ходила в лавку?
— С месяц назад. Вчера не было ничего такого, чем бы я не пользовалась все эти дни.
— На кухню заходили посторонние?
— Только наша стража и королевские охотники. Они занесли припасы, прибывшие с Его Величеством.
— Если бы отрава пришла из кухни, умерли бы все мы, — вошедший Вокан принес с собой ледяной воздух, заставив нас поежиться. Сняв шапку, оттер лоб. — Она ничего не ела и не пила вне стола. В вине, которое они вчера раскупорили вместе с Талленом, яда точно нет. Я нашел остатки и проверил.
— На ком проверил? На себе?
— Глупая женщина. На поросенке проверил.
Мы прислушались, со двора раздавался радостный поросячий визг.
Дверь вновь распахнулась. На пороге стоял король. В одном камзоле, несмотря на снег. Он шагнул в помещение, больно схватил меня за руку и выдернул из-за стола. Молча поволок за собой.
Я беспомощно оглянулась, но никто из тех, кого я считала друзьями, не пришел мне на помощь.