Дневники фаворитки

Надо ли говорить, что затянувшийся ужин оказался пыткой? Нет, я понимала, что получила отставку, не успев исполнить позорные обязательства, и должна была бы радоваться, но отчего обида разрасталась и душила? Ну не любит король блондинок, напоминающих его жену, ну привез очередную красавицу, которая наверняка провела все время до ужина в постели с ним, мне до этого какое дело?

— Теперь можно уйти? — спросила я доктора Фурдика, когда подали десерт, и гости отвлеклись на разговоры. Король что-то шептал новой фаворитке на ухо, и та рделась как маков цвет.

— Можно, — кивнул он и, тронув мои пальцы, оставляющие на столе салфетку, прошептал: — Зайди как-нибудь ко мне, я привез тебе краски и кисти.

Я поблагодарила, хотя сейчас о художестве думала в последнюю очередь.

Поднимаясь, я оступилась и упустила туфельку: никогда не умела носить обувь без задника. Попыталась нащупать пальцами, но ничего не вышло, пришлось нагнуться за ней. Как специально доктор, меняя положение ног, пнул ее, и та отлетела еще дальше. Я, оглядевшись, что никто не замечает моих телодвижений, нырнула под стол. И испытала глубочайший шок: рука короля находилась между широко расставленных ног его новой фаворитки!

Достав туфлю, я не стала ее надевать. Стараясь не бежать, пошлепала со скоростью хромой утки.

Я рыдала всю ночь. Чуть свет поплелась к Велице.

— Чего тебе? — она стояла простоволосая в ночной рубашке до пят, больше напоминающей парус.

— Поговорить хочу, — я проявила настойчивость и буквально втолкнула дракониху в комнату. Та метнулась к кровати и опустила полог, но я все равно успела заметить спящего на животе голого мужчину. По обильной шерсти на спине и даже на ягодицах догадалась, что это Вокан.

— Я хочу уйти.

— Куда? — Велица подавила зевок.

Я с тоской посмотрела в окно. Шел густой снег. Только в горах у моря он может быть таким красивым. Наполненный влагой, моментально оседающий на ветвях елей, делая их сказочными.

— Ты и до деревни не дойдешь. Доктор Фурдик вчера едва не упал в обрыв: у лошади копыта разъехались. А ты хочешь вот в этих сапожках, кутаясь в один шерстяной платок..

— У меня еще сохранилось мое покрывало, — я сопротивлялась с упрямством ребенка.

— Ну, дойдешь ты до деревни, а дальше что?

— Поищу дом, где нужна учительница. Я могу обучать игре на бюдаре..

— Единственный на всю деревню бюдар стоит в храме.

— А если я там пристроюсь и буду играть на службах?

— Старик Гержик сожрет тебя с потрохами. Это его способ заработать монету на выпивку.

Я потупила взгляд. Нет, страждущего выпить мне не победить.

— Что тебя не устраивает в Драконьем замке? Тут тепло, сытно и, как я поняла, постелью неволить не собираются.

— Это унизительно..

— Вот это да! То говорила, без любви никак, а теперь, когда твое место заняла другая, почувствовала себя униженной?

— Я не о постели, — я даже топнула ногой. И как Велица могла подумать такое? — Я не хочу чувствовать себя нахлебницей. Вы все при деле, так или иначе зарабатываете свой кусок, а я..

— Пойдешь на кухню в помощь Марице? Будешь свиньям корм задавать? Или полезешь в курятник яйца собирать? Что ты можешь? — она взяла мою ладонь и поднесла к моему же лицу. Я рассмотрела на запястье след от краски. — Кожа нежная. В первый же день до кровавых волдырей сотрешь.

— Что же мне делать? — отчаяние переполняло меня. На кровати зашевелились. Велица досадой цыкнула: — Разбудила-таки!

Полог раздвинулся, и я зажмурилась. Мало приятного видеть голого мужика.

— К-хм! — кашлянул Вокан. — Я тут намедни в деревню сходил..

— Угу, опять со стариком Гержиком набрался..

— Молчи, женщина. Так вот.. Ты, Милена, глаза открой-то. Не такая у меня морда страшная, чтобы щуриться.

Я открыла. Вокан лишь слегка раздвинул полог, сунув в образовавшуюся щель голову. Слава богам, остальное великолепие медведя от моих глаз было целомудренно скрыто.

— Так вот, я захватил с собой твои мазульки..

— Что?

— Он про рисунки говорит, — перевела Велица.

— Кухмиру они приглянулись.

— Кухмир — это хозяин корчмы, — опять включилась в беседу дракониха.

— Сказал нести еще. Он мало того, что по стенам их развесил, так еще с торговым обозом в столицу отправил. Говорит, непременно в лавке брата будут пользоваться спросом. Вель, ты там в моих штанах поковыряйся..

— Вот еще!

— Глупая женщина. Там предоплата за новые мазульки лежит. Будет нашей Милене подспорье. И бежать никуда не надо: она станет свой вклад за еду и кров вносить ежемесячно. Велица, прими.

— Пусть сначала платье себе новое купит, — буркнула дракониха. — А уж от лишней тарелки мясной похлебки Таллен не обнищает. Раз сам привез, пусть сам и кормит.

— Женщина, — голос Вокана сделался строгим, — ну как ты не понимаешь, что дело не в разорении короля, а в гордости?

— Ну, если гордость, тогда да, приму первый взнос. А когда торговый караван вернется? Все-таки надо бы девочке обнову справить.

— Дней через пять, — занавес захлопнулся, и пока мы с Велицей перетряхивали штаны Вокана, раздался густой храп. Денег оказалось предостаточно и на кров, и на еду, и на мелкие обновки. Никогда не думала, что мои «мазульки» будут в цене.