Страница 17 из 147
— Многое. На что хватит фантазии. Король драконов понял, какое оружие способно оказаться в руках врага, и началась гонка..
— Достань самую сильную жемчужину?
— Да. Драконы в своей звериной сущности умели летать, а в человеческой нет. Человек никогда не смог бы опередить волну и остаться в живых, а ящер с его когтями ни за что не справился бы с маленькой песчинкой, — Фурдик кивнул на оставленные на камне раны. — Король решил эту задачу и отправил за самой сильной жемчужиной двух драконов. Одного в человеческом облике он посадил на спину второго, выполняющего роль крылатого коня. Волна уже нависала над их головами, когда дракон-человек вскрыл заветную раковину и, подставив ее под лучи Селлара, прокричал: «Король велик!». Вот тут их боги и подловили. Да, драконы вынесли из моря жемчужину, успели, не погибли, но навсегда утратили способность превращаться из одной ипостаси в другую.
— Разделились на людей и виверн?
— Ты права, моя девочка. На людей, которые никогда не вернут способность летать, и на ящеров, которые никогда не обретут сознание мыслящего существа.
— А как же самая сильная жемчужина?
— Она оказалась пустышкой. Король не выдержал выпавшего на его долю испытания. Он считал себя виноватым: в погоне за могуществом он обрек половину своих подданных на существование в виде безмозглых тварей, а вторую — навсегда оставаться слабыми людьми. Он добровольно передал власть людям. Самым обыкновенным, всегда жившим в подчинении драконов. Наш Таллен потомок тех первых королей, которые поклялись, что вернут трон, как только драконы вновь взмоют в небо. Не виверны, именно драконы.
— Печальная история.
* * *
Итог продолжительной беседы с доктором Фурдиком таков:
Среди нас могут находиться потомки древних ящеров-оборотней. Виверны — те же драконы, но утратившие способность мыслить. Я живу в замке, построенном ящерами. Большая волна никуда не делась, хотя драконы были наказаны по полной. О приближении катастрофы нас предупредит шипение каменного изваяния «Король велик!», а вставленные в его глаза жемчужины накроют крепость магическим куполом. Фух! Голова кругом. Интересно, а чего такого страшного сотворил король-дракон, что на него так обозлились боги?
* * *
Прошла еще одна неделя, и еще. Северный ветер принес снег. Снежинки красиво падали в отверстия на потолке, но до пола не долетали. Почерневшее море бесновалось, и замок вздрагивал под его ударами.
Я вновь надела несуразные сапожки, выданные Велицей, и позволила напялить на себя один из ее шерстяных платков. Походы на башню закончились — я боялась, что меня сдует, но снег и ветер не помешали изучать другие, не менее интересные, строения.
Я выходила во двор-колодец, спиной ощущая заинтересованные взгляды стражников, дежурящих у ворот, и подолгу стояла перед барельефом с изображением дракона. Лишь однажды, когда Лейрена вдруг пробилась сквозь полчища туч, я заметила, как мелкие искорки сверкнули в его глазах — те самые жемчужины, призванные защищать замок. Я до сих пор не представляла, как эта каменная фигура произнесет: «Король велик!». Для этого ей, по крайней мере, придется втянуть в пасть язык.
— Что это ты сюда зачастила? — леди Шер куталась в белый меховой плащ.
— Вы хоть раз слышали, как кричит этот дракон?
— Наслушалась сказок доктора Фурдика? — снисходительная улыбка сломала красивую линию губ.
— Но как же? А Большая волна?
— Ни разу не видела. Ненавижу всякие буйства природы, а потому загодя уезжаю отсюда.
— А разве можно?
— Но мы же не пленники? Да, королева не хочет видеть никого из нас, но никто нам не запрещает жить где-то еще, кроме столицы. Просто.. просто здесь удобнее. Не надо заботиться о десятках слуг, платить им. Я лично сдаю свой особняк одной семье из Хорсбора, а на вырученные деньги путешествую. Ненавижу запах тухлой рыбы, остающейся после схода воды. А когда крестьяне обработают поля и нет нужды зажимать от вони нос, я возвращаюсь.
— Не слушай ее. Путешествует она, как же! — на крыльцо вывалилась Велица. — Она у доктора Сфора молодость себе возвращает. Теми самыми заговоренными жемчужинами. А здесь ей жить удобно, потому что не может никак отлипнуть от короля.
— А ты чего никак от него не отлипнешь? И пора бы тоже личико поправить. Хотя тебе уже ничего не поможет.
— Я ему вместо матери. А мать всегда опекает своего ребенка, сколько бы ему ни было лет. А насчет личика — я и такая Вокану нравлюсь.
— Да я только пальцем шевельну, и Вокан забудет в твою спальню дорожку.
— Смотри, как бы без этого пальца не остаться!
Женщины сцепились так крепко, что не было никакой возможности вставить слово, а потому я просто покинула поле боя.
Краем глаза заметила спешащего куда-то сына кухарки. Он нес два ведра, и от тяжести приседал.
— Подожди, я позову помощь! — крикнула я мальчишке, но он, заметив меня, припустился еще быстрее. — Да что с тобой такое?
Догоняя Палека, видя перед собой единственную цель, я не следила за дорогой, а потому, оказавшись в пещере, разветвляющейся на несколько рукавов, в нерешительности остановилась.
— Ау! — позвала я. — Здесь есть кто живой?
Ответом мне был низкий протяжный рев, доносящийся откуда-то из глубин. До того жуткий, что моя кожа моментально покрылась мурашками. Страх погнал меня назад, и пока я металась по вырубленным в скале переходам и уже не чаяла выбраться, упустила событие, которого ждала и боялась. В замок вернулся король.
Сноски:
Карх— ночное светило.