Страница 15 из 147
— Мне пока его рубашек хватает, — и это было правдой. Найденную в гардеробе бархатную юбку я выстирала и подшила по росту сама, а вот с тем, с чем следовало ее носить, была беда. Не зря Велица говорила, что все любовницы короля высокие и статные — какую бы блузу я ни примерила, везде вырез заканчивался в районе пупа. Поэтому я отправилась в покои государя и там выбрала пару рубах. Они тоже не отличались маленькими размерами, но ворот хотя бы застегивался на шее, а не под грудью. Широкий шелковый шарф, намотанный на талию и завязанный на спине бантом, примирял обе части наряда, и даже вызвал у леди Шер интерес. Она так воодушевилась яркой деталью, которая может освежить ее гардероб, что расщедрилась и подарила мне туфли без задника. «Совсем новые, ни разу не одеванные. Не то что это ничтожество, выданное старой курицей».
Я с сожалением сняла нечто похожее на обрезанные сапожки. Пусть и были они без каблука и навряд ли делали ногу изящнее, в них я могла быть уверена, что не сверзнусь со смотровой башни, куда ходила подышать вольным воздухом и насладиться открывающимся видом: с одной стороны — грозные скалы, с другой — море, меняющее цвет в зависимости от времени дня. Рассветы и закаты здесь действительно были потрясающими — так и просились на полотно, и доктор, частенько наведывающийся в столицу для пополнения лекарственных запасов, пообещал привезти новые кисти и краски. А пока я рисовала теми, какие нашла в кладовой запасливой Велицы.
Однажды Фурдик пришел в башню следом за мной. Вдохнул полной грудью, радостно мне улыбнулся, потом подошел к бордюру и опасливо посмотрел вниз, где прямо под ногами бесновалось море.
— Не хотел бы я встретиться тут с моим врагом.
— У вас есть враг? — я пополоскала кисть в бокале с водой.
— А как же! У каждого из нас есть враги, желающие нам смерти. Разве не так?
Я задумалась. Кто мой враг?
До встречи с королем я твердо ответила бы, что у меня нет недругов. А теперь? Стал ли Дикрей мне врагом? Что было бы, если бы он вырвался на свободу? Опять спрятался бы на болтах или ищейкой, жаждущей крови, кинулся по моим следам? Я передернула плечами — уж слишком яркая картинка нарисовалась в моем воображении: я с башни лечу головой вниз, и волны с радостью принимают подношение.
— Жутко, да?
— Вы о чем? — вынырнула я из своих дум.
— Вон те следы дракона. Я думал, ты их сразу заметишь, — доктор Фурдик показывал на соседнюю башню. Была она приземистой и гораздо шире той, на которой мы стояли. Если у нас над головами под порывами ветра громыхало железо, то крыша соседки была каменной и испещренной глубокими бороздами.
— Разве эти канавки не водосток?
— Нет. Эти царапины оставил дракон. Ветер и море сгладили их, но можете себе представить, каких размеров и мощи был тот ящер.
Я представила. Воображение художника не нуждается в полотне. Я видела, как разъяренный ящер рвет когтями каменное строение. Иначе зачем ему портить то, что построили на века?
— Хорошо, что драконов больше нет. Я слышала кое-где еще остались виверны, но ни разу их не видела. Я, наверное, была бы потрясена.
— Скажи, а чем, по-твоему, дракон отличается от виверны?
Я подняла глаза в небо. Мне встречались геральдические щиты, на которых извивался крылатый ящер, но вот как отличить виверна это или дракон? Может быть, один величиной с лошадь, а второй, оставивший такие жуткие следы, гораздо больше?
— А над входом в замок кто изображен?
— Дракон, — уверенно ответил Фурдик.
— А почему вы решили, что это он, а не виверна?
— Потому что виверна не умеет говорить. Она тварь, рожденная служить. А дракон — существо мыслящее, могущее править миром. Когда-то так и было. На престоле сидел король-дракон, а не король-человек.
— И тот каменный ящер над входом вам так и сказал: «Я дракон, а не виверна!», да? — я рассмеялась. Я люблю слушать байки, но кто же в них верит? Может, и жили когда-то драконы, но навряд ли они могли произнести что-нибудь членораздельное.
— Все не так просто. И началось все с проступка короля драконов, разгневавшего старых богов.