Дневники фаворитки

Приграничный городок поразил обилием зелени. Высокие ели точно воины оберегали фруктовые деревья и цветущие кусты. Открылся Рамсвер внезапно — дорога стелящаяся по дну ущелья вывела к небольшому плато с громоздящимися на нем строениями. Остроконечные крыши, храм с колокольней, на въезде длинный барак с горделивым флагом Дамарии, марширующие на утоптанной площадке пограничники, и зычный голос офицера, отдающий неопытным новобранцам команды.

— Весенний набор, — пояснил Таллен. Сейчас он не выглядел как король. Собранные в хвост волосы, потертый на локтях капитанский мундир, растоптанные сапоги и смеющиеся глаза делали из него повидавшего виды вояку, чей срок окончания службы совсем скоро.

«Он здесь счастлив!» — догадалась Софья. Ее сердце тут же пустилось вскачь, предвкушая встречу с женщиной, давшей им с братом жизнь. Как все пройдет? Что скажет Дрейг? Как их встретит Милена? Давать или не давать ей дневники фаворитки? Не сделают ли они хуже, поведав Милене ее же историю?

Таллен тоже сомневался, выдержит ли сердце любимой, если сразу сказать, кто пожаловал к ней в гости. Одно известие о том, что соседка беременна, едва не свело Милену в могилу, что уж говорить о признаниях, где Тиль сделается королем Дамарии, а близнецы — ее собственными детьми?

— Тиль! — она выскочила на улицу, словно только и занималась тем, что караулила мужа. Простоволосая, в поспешно снимаемом фартуке, босая. Она повисла на шее мужа и лишь после того, как он сдержанно хмыкнул, обратила внимание на гостей. — Ой, извините! Не ожидала! У нас обычно не бывает чужих!

И густо покраснела, поняв, что своими словами могла обидеть молодых людей с интересом разглядывающих ее.

— Простите!

Но Таллен не дал вконец засмущаться, обнял за плечи и повел в дом. Небольшой, уютный с садом и огородом, резным штакетником.

— Вы не суетитесь, пожалуйста, — Софья перехватила руку, судорожно завязывающую на талии фартук. — Мы все принесли с собой. Дрейг, заноси.

Принц застыл истуканом в дверях и не сразу услышал сестру. Поняв, что тот нескоро придет в себя, корзины перехватил лорд Асдиш. Поставил их на скамью и помог выложить угощения на стол, на расторопно расстеленную скатерть.

— Ой, что же вы меня смущаете! — всплеснула руками Милена. — У меня и обед готов. Сейчас горяченького поедим.

И так она это по-деревенски произнесла, что Соня ощутила себя дома. Дома у Радуцы. Та же скороговорка, те же простые слова.

Таллен сидел во главе стола и только посмеивался.

— Откуда такие будете?

— Какие такие? — Соня была бы не Соня, если бы не уточнила.

— Красивые, молодые, счастливые. Лишь у него боль в глазах плещется, — она указала на Дрейга, так и не отлипшего от дверного косяка.

— Он совсем недавно узнал потрясшее его известие. Еще не отошел.

— А я тебе сливовицы налью, — Милена вскочила на табуретку и потянулась к бутылке, прячущейся за занавеской на высокой полке. — Она у нас с Тилем лечебная. Стоит пригубить, как все беды кажутся пустяком. Я сама делала. С любовью. Оттого и легко пьется.

— А с головой потом как? — лорд Асдиш улыбался.

— Голова на месте остается. Это ведь главное? — Милена ловко откупорила бутыль, разлила по рюмочкам. — Тиль, чего сидишь? Помоги вытащить котелок из печи.

Дрейг во все глаза смотрел, как отец, сняв с крюка полотенце, полез за заслонку. Как дул на руки, все-таки обжегшись, как удивлялся, когда Софья провела по ожогам пальцем и уняла боль.

— Она у нас теперь целительница, — не преминул заметить лорд Асдиш.

— Ох, что же это я! — Милена поставила на стол стопку тарелок. — Совсем голову от смущения потеряла. Тиль, представь мне наших гостей.

— Это брат с сестрой — Софья и Дрейг. Они близнецы. А это лорд Асдиш, он, к-хм, друг нашей Софьи.

— О, очень приятно! Я никогда не видела живых лордов! А вы случайно нашему королю не родственником будете?

Улыбающийся Эрли покосился на Софью.

— Буду. Когда-нибудь обязательно буду.

— Слово даешь? — тут же поймала его за язык «целительница». — Благородным не след от своих слов отказываться!

— Ну что с ней сделаешь? — Эрли тяжело вздохнул и полез в карман. — Милая Софья..

— Ой, что-то мне после такого вступления страшно, — Соня отступила на шаг, что позволило лорду Асдишу встать на колено.

— ..не примете ли вы мое сердце вместе с этим кольцом?

У Софийки Вежанской загорелись глаза. Камень на кольце сверкал так ярко, что Лейрена, увидь она его, обзавидовалась бы. Момент, который Соня ждала так долго, наступил. Но ее, наверное, перекрутило бы, если бы она тут же дала ответ.

— Пап, как думаешь, согласиться или еще помучить, как он меня мучил?

— Папа? — Милена схватилась за сердце.

Вот так радостное событие едва не превратилось в печальное.

— Дневники! — Тиль моментально превратился в короля. Требовательный жест рукой. — Дайте дневники!

Софья, оцепеневшая от сделанной ошибки, не могла сдвинуться с места, но на выручку пришел Эрли. Он просто вывернул на пол содержимое принесенного с собой короба и протянул Таллену дневники.

— Мое платье?! — взгляд Милены сосредоточился на лежащем на полу платье. — Это же мое жемчуговое платье!

Она наклонилась и подняла тяжелую вещь.

— Здесь еще не хватает одного крючка, — Милена продемонстрировала всем едва заметную дырочку. — Я сломала его, пытаясь натянуть платье на огромный живот..

Платье с грохотом тысячи жемчужин выскользнуло из рук бывшей фаворитки, а ее ладони опустились на фартук.

— У меня был большой живот, и я ходила как утка, — она беспомощно перевела взгляд на мужа. — Тиль, у нас родились дети. Двое! Мальчик и девочка.. Софья. Я назвала ее Софьей.

— Милая, я привел наших детей к тебе.

— Но как это возможно?

— Идем, милая. Я все расскажу.

Таллен обнял жену и увел в спальню. Она у двери еще раз обернулась на лежащее на полу платье.

Близнецы опять плакали. Лорд Асдиш спрятал кольцо в карман. Оставил заготовленное признание в любви до лучших времен.