Страница 82 из 122
– Он считает иначе, – Арон подошёл к двери комнаты и открыл её. – А здесь основным является именно его мнение. Кип, поди сюда! – позвал он.
Кип послушно поднялся.
Арон взглянул ему в глаза, не произнеся ни слова. Кип вздрогнул, удивлённо оглянулся и спросил:
– Как я тут оказался?
– Я поработил твой дух, чтобы ты не мешал мне разговаривать с Карилом, – ничего не скрывая, произнёс Арон. – Теперь наш разговор окончен, и Карил знает очень многое из того, что бы ты хотел от него скрыть. Но он знает не всё, поэтому тебе лучше всего будет не посвящать его в остальное.
– А что он знает? – Кип с подозрением посмотрел на Карила.
– Если бы ты не требовал, чтобы я прикончил тебя, тебе бы это было известно, – хитро улыбнулся Арон. – А сейчас у меня нет желания повторять наш разговор снова. Он был довольно продолжительным. Может быть, когда-нибудь Карил расскажет тебе.
– И что теперь прикажешь мне делать? – вздохнул Кип. – По правилам церкви я должен либо изолировать его, либо убить.
– Карил не будет болтать, – Арон бросил взгляд на Карила, и тот кивнул. – А ты не тронешь его. Он мне нужен.
– Вряд ли Кип способен причинить мне вред! – самодовольно сказал Карил. – Всё же я страж, а нас обучают искусству боя.
– Ты даже не представляешь, как способен удивить тебя Кип, – мягкой поступью кошки Арон подошёл к Карилу вплотную. – Возможно, ты и обученный страж, но Кип – обученный воин церкви. А их обучение намного превосходит ваше, учитывая, что воинская наука преподаётся от рождения каждому первенцу воина храма в течение многих тысяч лет.
– В самом деле? – удивился Карил. Арону понравилось, что тот нисколько не обиделся такой постановке вопроса. – Ты настолько хорош?
– Арон был моим учителем некоторое время, – скромно ответил Кип. – Мне кажется, его слова не лишены смысла.
– А вот об этом он не знал! – недовольно пробурчал Арон.
– А здесь нечего скрывать! – расхохотался Кип.
На следующий день Арон принёс Карилу образцы изделий северного храма, и тот понёс их в дома, указанные мальчиком. Арон не присутствовал при разговорах физически, но будучи в мыслях Карила, он направлял переговоры в нужное русло, порою давая ему советы о том, как и что именно нужно предложить тому или иному человеку, и к концу дня в распоряжении Арона было достаточное количество провизии, договорённость с несколькими купцами о поставке одежды и довольно внушительная сумма денег, переданная за принесённые образцы. Арон сказал Карилу, что оставляет на нём все сделки между купцами, ремесленниками, швеями, крестьянами и северным храмом. Сам же Арон просто приносил изделия храма в дом Карила или в то место, которое он указывал, и забирал то, что отдавалось взамен. Денег Арон не касался, считая, что Карил вполне способен справиться с закупками самостоятельно. К чести Карила будет сказано, что тот не присваивал денег, которые проходили через его руки. У него даже мысли такой не возникло. Он помогал храму совершенно безвозмездно. Патрулируя внутренний город, он заглядывал к нужным людям и договаривался с ними, совершая заказанные сделки.
Арон изредка навещал Кипа, Вилона и Нику, но больше отсутствовал, выполняя свою работу по восстановлению храма. Он расчищал подземные ходы, освобождал расположенные под хрустально-платиновым куполом поля-теплицы. Арон старался работать до изнеможения. Сейчас он был одинок, как никогда, и лишь работа могла отвлечь его от грустных мыслей. Он не мог знать, что творится в голове Крима. Но Арон скучал по нему. Кип, Вилон, Ника вели себя скорее как слуги, чем как друзья. Таким же образом решил строить свои отношения с Ароном и Карил. Его жена и дети, вслед за главой семьи, тоже стали прислуживать Арону, стоило ему лишь появиться в их доме. И лишь Крим мог бы быть его другом, настоящим другом, приносящим счастье и уверенность его духу. Но Арон сам отнял у себя это счастье, поставив Крима во главе северного храма. Тот, прежде всего, был жрецом. А для жреца главное – выполнять требования церкви, которые велели своим примером показывать ученикам, как именно нужно вести себя, и что делать, в том числе и при приближении избранного.
Арон следил за успехами Крима, и видел, что его ученики с ошеломляющей скоростью набирают те самые умения, которые были присущи хранителям. Видел он и то, как растут способности Крима. Арон радовался тому, что Крим научился пробивать защиту тех, кто менее силён духом, чем он сам. Иногда у Арона мелькала мысль, что неплохо бы было ему самому научиться этому, чтобы узнать мысли Крима. Но Арон прятал это желание как можно дальше, понимая, что знания скрываются от него не просто так. Он должен достичь определённого уровня развития, заслужить эти знания, а не просто украсть их из памяти тех, кого поработит.
На исходе первого года пребывания Крима учителем его ученики, сосредоточившись, могли услышать практически всё, что происходило в северном храме. Пока они не могли слышать сразу несколько вещей, но Арон знал, всё это придёт к ним с опытом. Крим был прав, когда говорил Арону о необходимости соблюдения субординации. Теперь прослушать их разговоры могли все четверо послушников храма. Арон помнил, что сказал ему Крим при последней встрече – его присутствие мешало учителю полноправно обучать своих учеников. Но в сердце Арона саднило. Каждый день он пытался придумать причину, по которой мог бы вызвать к себе Крима, и каждый раз отметал эту причину, зная, что она является лишь попустительством его эгоизма, его желания хотя бы недолго пообщаться с другом.
Прошло полтора года, когда Арон, наконец, закончил расчистку необозримых полей под хрустальным куполом. Теплица была настолько велика, что, стоя в её центре, нельзя было увидеть ни одного её края. Казалось, она простиралась от горизонта к горизонту. Карил договорился с торговцами о покупке зерна и клубней на посев, и Арон доставил всё это под купол. Теперь у него был реальный повод побеседовать со своим другом, с учителем Кримом. Но Арон не решался позвать его. Он знал, что Крим ежедневно приходит посмотреть, как продвигается работа по расчистке завалов. Он часто быстро ретировался, слыша лёгкие шаги друга. И Крим ни разу не находил Арона на полях, хотя знал, что Арон только что был здесь. Крим ни разу не назвал его имени, не призвал его, не попросил прийти. На этот раз, услышав поступь Крима, Арон не ушел. Он стоял возле прозрачной стены теплицы и любовался отблесками на снегу, когда Крим толкнул тяжёлую дверь.