Страница 8 из 122
Тот дёрнулся, повернувшись к другу. Взгляд Вилона медленно сфокусировался на Криме.
– Что с тобой? – снова спросил его Крим, хотя ответ был очевиден. Но не спросить Крим не смог – нужно было выводить Вилона из состояния отрешённости, иначе очень скоро этот мальчик перепугает всех обитателей приютившего их дома.
– Не знаю! – Вилон затряс головой, словно отгоняя наваждение. – Это во второй раз. Впервые такое состояние было у меня в тот день, когда Арон ушёл с моей мамой за водой, а потом не вернулся. Помнишь?
Крим вздрогнул. Как же ему не помнить тот день? Тогда, поняв, что женщине угрожает смертельная опасность, Арон вышел с ней к колодцу и заслонил её своим телом от огненного шквала, обрушившегося на Зойю со стороны разъярённого великого дракона.
Тогда долгое время все думали, что Арон погиб, но через неделю избранный вернулся целым и невредимым, разведя в храме такую бурную деятельность, что хранители поначалу даже растерялись от тех последствий, которые она имела.
Для Крима же эти последствия были наиболее жёсткими. В те дни его отлучили от церкви, чуть было не скормили чёрному дракону, и, наконец, выслали в южный храм, приравняв к неверующим за совершённое им предательство по отношению к церкви. Правда, ему сказали, что его бы восстановили во всех правах, вернись он в храм вместе с братом Марком и Тимом, но Крим решил последовать за своим господином и другом, тем самым отказавшись от восстановления статуса послушника и обещанных ему почестей и привилегий. Крим ни на секунду не усомнился в правильности своего решения. Он знал, что нужен Арону, хотя избранный всегда мог тщательно скрывать и свои мысли, и свои чувства.
Одиночество всю жизнь преследовало Арона. И теперь, когда он направил свои стопы туда, где ни одна живая душа не знала ни того, кем он является, ни того, как сильно зависит будущее мира от его благополучия, Крим чувствовал необходимость поддержать того, кто так по-доброму отнёсся к нему, когда он очень сильно в этом нуждался. К тому же Крим, пробыв в храме почти год в отсутствии Арона, понял, что сам невероятно крепко прикипел к избранному всем своим духом. Его чувства оказались настолько сильными, что он был готов на любые лишения, лишь бы только находиться рядом с Ароном.
Кроме того, все его чувства и стремления поддерживались ещё кое-чем. Что бы ни думал о нём верховный жрец, Крим по-настоящему чтил древние письмена. За свою бытность послушником мальчик хорошо изучил содержание пророчества, по крайней мере ту его часть, которая уже была расшифрована хранителями. И из того, что он знал, следовало, что некоторые неосторожные действия Арона могут принести за собой столь разрушительные последствия, что сверни избранный на неверный путь, и судьба всего мира окажется под угрозой. А этого никак нельзя было допустить. По этой причине кто-то из хранителей должен был всегда находиться подле избранного. И пусть официально он, Крим, больше не принадлежит к церкви, но в душе он всегда останется хранителем, хранителем того, что несёт с собой его господин и друг, хранителем чаши избранного.
Всё это пронеслось в голове Крима в течении мгновения, пока мысль об опасности не захватила его целиком. Арон коснулся своей властью Вилона, и Вилон всегда будет ощущать опасность, нависшую над избранным. Крим сам отдал себя во власть Арона, став преданным ему настолько, что, не задумываясь, не пожалел бы и жизни ради того, с кем теперь была связана его судьба. Он сам отдал себя магии, исходящей от Арона, и он тоже ощущает тревогу в моменты, когда его господин находится в опасности. И… Ника!
Крим вскочил. Вот почему выбежал Кип! Ника… Она тоже побывала под действием чар Арона. Чтобы успокоить девочку, избранный применял магию. Кип как-то обмолвился об этом в его – Крима – присутствии. Значит, и Ника должна почувствовать вероятную опасность. И если это случилось, то… У Крима пересохло во рту. Арон! Как он мог поверить его спокойствию? Как мог не понять, что тот что-то замышляет в момент, когда Арон не прореагировал на всегда раздражающее избранного выражение «господин» из уст друга? Крим ринулся вслед за Кипом, оставив Вилона сидящим на полу и безучастно смотрящим в никуда, а Прима – стоящим напротив с разинутым от удивления ртом.
Буквально одним прыжком соскочив с лестницы второго этажа, Крим у дверей комнаты, где они недавно столовались, увидел картину, которая окончательно уверила его в справедливости того ужасного предположения, которое только что пришло ему в голову: сейчас, в этот самый момент Арон был в большой опасности!
Кип пытался успокоить плачущую Нику, которая забилась на колени к своему воспитателю и спрятала лицо в вороте его походного костюма. Мирта, всем своим видом выражая сочувствие, беспомощно стояла рядом, а Карил загораживал своим телом дверь, что-то быстро объясняя жене.
Крим внимательно посмотрел на хозяина. Почему-то у мальчика создалось впечатление, что тому известно, что именно произошло с их лидером.
– Арон! – тихо, но чётко произнёс Крим, глядя хозяину прямо в глаза. Он старался подражать звукам речи тех, к кому попал, но всё же говорить он мог только на языке Долины хранителей. – Мальчик! – вспомнив одно из слов, которые выведывал у Прима Кип, выговорил Крим на уже местном наречии, показывая рукой рост Арона. Чуть-чуть приподняв брови, Крим вопросительно уставился на Карила, уже предполагая худшее.
Перед глазами стоял момент их расставания с Ароном. И теперь уже не казалось, что избранный просто пошёл со стражами. Они же попросту конвоировали мальчика! Как же это не пришло в его голову ранее? Да и как такое могло прийти в голову хранителю. Это же немыслимо – взять избранного под стражу!
Карил отвлёкся от жены и, старательно пряча взгляд, отрицательно покачал головой. Этот жест мог означать только одно – мальчика повели не в гости к правителю. По какой-то причине стражи решили, что перед ними враг. Девятилетний враг? Крим внимательно вглядывался в удручённое лицо возницы. Нет! Он не чувствовал с его стороны жалости к Арону. Напротив, мужчина считал, что всё, совершённое по отношению к пленённому стражами ребёнку, вполне справедливо. Возница жалел не Арона, он жалел их – четверых попавших в его дом детей. Они ведь были привязаны к тому, кого он посчитал врагом! А их, почему-то, страж крепости врагами не считал.