Страница 4 из 122
– Тогда, вперёд! – Паша вытянула руку, словно полководец, указывающий направление атаки. А затем хмыкнула и добавила. – Думаю, у них есть здесь какое-никакое кафе…
– Полагаю, должно быть, – кивнула Лина и двинулась вслед за поспешившей вниз по склону Пашей. – Здесь есть магистраль, – девушка указала рукой на четырёхполосную асфальтовую дорогу, проходящую в нескольких сотнях метров от деревеньки, – а значит, должно быть и место, где дальнобойщики смогут отдохнуть от дороги.
– Ага, – радостно поддакнула Паша, всё более ускоряя в предвкушении сытного горячего ужина после постоянных перекусов всухомятку, которыми они часто довольствовались последнее время.
Идти под гору было легко. Траву здесь не так давно скосили, а новая растительность пока ещё не успела так вырасти, чтобы замедлить ход путников. И девушки, которые поначалу шли шагом, по мере приближения к селу уже бежали по зелёному полю, веселясь и пытаясь обогнать друг друга. В деревню они добрались, задыхаясь от быстрого бега и радостно хохоча.
Лине подумалось, что путь её стал намного легче с появлением Паши. Но всё же девушку всё больше беспокоил тот самый вопрос, который занозой засел в её голове с момента, когда Паша разбудила её – продрогшую, голодную и жутко одинокую – на полянке у озера в дождливом утреннем лесу. Как смогла отыскать её подруга в том тёмном, кажущемся бесконечным, сосновом бору?
Спросив у одного из местных жителей, где здесь можно перекусить, девушки по его подсказке быстро нашли небольшое, но уютное кафе, стоящее ровнёхонько посередине сельской площади. Солнце не так давно спряталось за горизонтом, и на землю опускались сумерки.
Кафе было закрыто, лишь где-то внутри него маячил призрачный свет. Лина и Паша, немного потоптавшись у входа, пошли дальше, решив поискать другое место для отдыха. Но так ничего и не найдя, девушки вернулись к кафе на площади.
Как раз в тот момент, когда они подошли к его дверям, туда входила молодая миловидная женщина. Паша окликнула её, спросив, можно ли у них поужинать, и женщина гостеприимно пропустила гостей внутрь. Само здание кафе было построено из массивных проолифленных брёвен, а вход в него сделан в виде широкой открытой арки. Слева от арочного входа находилась маленькая дверка, куда и провела посетительниц служащая кафе.
– Мы были здесь несколько минут назад, но было закрыто, – оглядываясь, сообщила Паша официантке, которой и оказалась увиденная ими на улице женщина.
– Внутри должен был гореть свет! – приветливо откликнулась та. – Когда свет горит, кафе работает.
– Мы не знали, – пожала плечами Паша. – Да и света я не заметила, разве что где-то во внутренних комнатах.
– Да? Странно! – на лице женщины отразилось недоумение.
Кафе изнутри оказалось под стать тому, что девушки увидели снаружи. Слева от входа располагались деревянные бревенчатые стены и лакированные столики с лавочками, по две возле каждого стола.
Подруги выбрали для себя уютный уголок, который был отделён от соседних таких же закутков резными перегородками из дерева, даря посетителям иллюзию отдельного помещения в довольно обширном зале. Искусственные виноградные лозы плелись вокруг решетчатых перегородок, это добавляло особый шарм и какую-то волшебную атмосферу. Словно из обычного мира, который находился за стенами кафе, переносишься в другую, сказочную реальность.
В конце длинного зала кафе находилась деревянная, как и вся местная мебель, барная стойка. Около барной стойки на стене висел плоский широкоэкранный телевизор. Как раз напротив него и расположились уставшие путницы.
Лина и Паша оказались единственными посетителями этого кафе. Видимо, по вечерам местный люд сюда не захаживал. Да и вставали крестьяне поутру с петухами, так что, как водится, ложились они с заходом солнца.
Тем временем официантка подала меню. И Лина с Пашей, долго не выбирая, заказали себе по порции жареного картофеля с грибами и по стакану чая.
На экране телевизора мелькали неестественно широкие фигуры певцов, исполняющих музыкальные клипы. Мягкий тёплый, чуть приглушенный специальными светильниками, свет дневных ламп привносил в настроение мир и покой.
Казалось, что не было изнурительного пути – они всё ещё дома, просто вышли куда-то посидеть в тёплой и уютной обстановке.
Девушки откинулись на спинки лавок, и, оставив беседы на потом, молча отдыхали, изредка посматривая на экран, когда что-то там привлекало их внимание.
Примерно через треть часа им принесли дымящуюся картошку с поджаристой корочкой и таким количеством грибов, что блюдо можно было назвать не картофелем с грибами, а грибами с картофелем. Проголодавшиеся путешественницы накинулись на свой ужин, и спустя ещё три четверти часа, сытые и довольные вышли из кафе сердечно попрощавшись с официанткой и пообещав зайти, как только снова попадут в эти места. Уходя, Паша не преминула запастись в дорогу свежими пирожками, сумку с которыми на пороге заведения им выдала накормившая их женщина.
– Не хочешь переночевать где-нибудь в этом селе? – спросила Лину Паша, но внутреннее чутье подсказывало Лине, что подруга не рассчитывала на положительный ответ. Да и Лина не была настроена ночевать под одной крышей с кем-то из местных жителей. Почему? Девушка не могла этого объяснить. Просто предчувствие и какая-то необъяснимая тревога…
– Я хотела бы идти дальше, – робко ответила Лина, уже зная, что от Паши не последует возражений.
Ночь полностью заволокла землю тьмой. Девушки шли молча. Паша о чём-то задумалась, а Лина, которая обычно не начинала разговор первой, старалась не мешать размышлениям подруги.
Тихий шорох травы под ногами будил мысли, которые Лина в последнее время пыталась задвинуть на задний план. И привычный весёлый щебет Паши обычно очень этому помогал. А сейчас они шли молча. И под заливистое кваканье лягушек где-то на местном водоёме, да под шелест старой хвои, по которой они ступали после того, как вошли под высокие, оградившие их даже от света звёзд, сосны, в голову Лины вновь лезли невесёлые мысли.
Девушка сама не хотела признаваться себе, куда направляется. Увы! Её сердцу было хорошо известно, что за места влекут её к себе, но она не желала даже думать об этом. Ведь, если проанализировать ситуацию, это бы означало, что она точно не в себе.