Страница 25 из 62
Глава 13. Древние традиции семьи Хорр
Глава 13. Древние традиции семьи Хорр
Стефан хмыкнул. Его отец был высокого о себе мнения. Вот откуда чрезмерная гордость, присущая самому Стефану. Но чтение доставляло сыну удовольствие: он узнал, какие чувства испытывал отец, когда встретился с его матерью.
«Когда она подала мне руку и пошла, ведомая мной в круг танцующих, в моей душе случился переворот. Да, я был знаком с Веро и прежде, но никогда до сего момента не думал о ней с такой нежностью. Я теперь точно знал, что нашел свою суженую, и был благодарен богам за их выбор».
Стефан отложил дневник.
«Цветок? Какой цветок? Может быть, был устроен карнавал, и кто — то подсказал отцу, как угадать, кто прячется за маской? Но зачем здесь это?»
Стефан всегда был уверен, что хроники рода создаются для того, чтобы в них записывались только те события, которые влияют на судьбу семьи. А отец ударился в сентиментальные воспоминания. Почему он придавал знакомству с матерью столь большое значение? И при чем здесь цветок?
Нынешний граф Хорр полистал оставшиеся страницы, но обнаружил, что они чисты. Отец оставил только эти скупые строки и ни слова о волшебном гроте. Да, Стефан помнил, как красива была его мать. Это от нее ему достались синие глаза. И определенно отец был влюблен. Но разве ему не положено было описать достижения, способствующие укреплению рода, а не какой — то там бал — маскарад?
Перечитав весь эпизод встречи родителей заново, Стефан не нашел других объяснений. Зато, стоило перелистнуть пару страниц назад, как Хорр увидел другой почерк — наверняка его деда, так как он тоже звал себя графом Хорр. И опять описывался праздник. Нет, его предки определенно любили погулять.
«Я устроил праздник цветов и велел сойтись на площади всем девушкам города. В руках каждой из них был букет. Я одаривал золотым, не пропуская ни одну, поскольку не знал, кого мне приготовили боги».
— И этот туда же, — Стефан отложил книгу. — И опять цветы. Но если отец узнал мать по цветку, вплетенному в волосы, то как узнать суженую, если каждая девушка, пришедшая на праздник, держит в руках по охапке? Розы, ромашки, лилии.. Да мало ли какие цветы они принесли?
«Я узнал мою Марию сразу же. Она сама была немало удивлена. Стоил мне подойти к ней, скромной девушке из горного селения, как ее букет из невзрачных полевых цветов вдруг превратился в изысканный. Те самые цветы однозначно указывали на нее. И ни разу за всю последующую жизнь я не пожалел о выборе высших сил. Я полюбил Марию раз и навсегда».
— Ого! Выходит, все мужчины рода Хорр однолюбы? — Стефан запустил пальцы в волосы. Те уже высохли. — Один я — паршивая овца.
Граф серьезно задумался. А бы ли и он однолюбом? Когда — то он делал предложение Кларе. Но не перепутал ли он любовь с влюбленностью и нежеланием одному отправиться на границу? Да, не случилось, но, насколько Стефан помнил, после разрыва их отношений он совсем не испытывал душевных мук. Даже отнесся к обстоятельствам философски. Не получилось и ладно. Его больше беспокоил отросший на мизинце коготь.
Стефан вытянул руку и посмотрел на ладонь. Вздрогнул, когда заметил, что все ногти почернели.
— Да что же это?! — резко поднялся из кресла и направился к занавешенному тяжелой портьерой окну. Отдернув занавеску, поискал глазами луну. Она была полной. Сегодня ночью Стефана ждал оборот.
Уже зная, что проведет ее в гроте, Хорр поторопился дочитать дневник. Он должен был знать, почему его предки обращали внимание на цветы при выборе суженой.
Прадед тоже отметился в дневнике.
«Мне не пришлось ломать голову ни с устройством праздника, ни с приглашением незамужних девушек на отбор. Я встретил Катарину, когда проезжал мимо поля, засеянного маками. Оно красиво подчинялось порывам ветра, превращаясь в море с красными волнами. Я замер от восторга. Но мое уединение нарушил прекрасный голос. Я вгляделся и увидел идущую по полю девушку — дочь местного старосты. Кэт не замечала меня. Поглощенная песней, она ласково прикасалась руками к красным головкам мака, но ее взгляд был устремлен ввысь. Туда, где в небесной синеве щебетали птицы».
— Оказывается, мой прадед был романтиком, — заметил вслух Стефан и вновь углубился в чтение.
«Сначала я залюбовался Катариной. Я видел ее и не раз, но сейчас словно прозрел. Казалось, только вчера она подносила мне воду нескладным подростком, а сегодня вдруг превратилась в прелестную девушку. У меня забрало дух. Я боялся напугать ее и прервать чарующее пение, поэтому погладил коня по гриве, чтобы тот не тряс головой и не звенел уздечкой».
— Однако! — улыбнулся Стефан, понимая, что в нем нет и толики того романтического настроя, какой был у его прадеда.
«Но я сам нарушил ее покой. Невольно вскрикнул, когда увидел, что под ее рукой цветы утрачивают алый цвет. Они становились голубыми, с теми неуловимыми прожилками сиреневого, какие свойственны лепесткам цветов в нашем гроте. С этого момента я знал, что Катарина — моя истинная пара».
Стефан закрыл рот. Улыбка, с какой он читал признание прадеда, исчезла.
— Значит ли это, что в руках моей суженой любой цветок превратится в тот, что растет в нашем гроте?
Стефан откинулся на спинку кресла.
Он ломал голову, как найти жену, а, оказывается, судьбу графов Хорр решают не они сами, а боги! Но как связан сегодняшний случай в гроте с тем, что у него до сих пор нет жены? И виноват ли он в этом? Ведь Стефан ни разу не видел ни в столичном обществе, ни здесь, в Закряжье, цветов, сколько — нибудь похожих на растущие у источников.
— Неужели в отсутствии у меня спутницы жизни причина хандры Кодидура? Согласен, мне пора жениться, но я не могу этого сделать из — за висящего надо мной проклятия.
Хорр помнил, как поникли головки цветов, когда он увидел на себе первые признаки проклятия.
— Может, цветы, а вместе с ними и источники, «заболели» именно тогда, когда у меня случился полный оборот? Поставили на мне, как на продолжателе рода Хорр, крест? Кто согласится выйти замуж за оборотня?
Стефан поднялся и, захлопнув Хроники, громко рассмеялся.
— А ведь это выход! Кто согласится выйти замуж, если я превращусь в оборотня? Никто!
Он представил, как прошамкает зубастой пастью предложение, а нежная девица, взвизгнув «нет», упадет в обморок.
— Только нельзя идти к Лиззи. Она хоть и нежная девица, скорее пристрелит, чем упадет в обморок.