Страница 23 из 62
Глава 12. Новая беда
Глава 12. Новая беда
Сани въехали в город. Шумный и грязный против девственно чистой природы ущелья. Стефан выдохнул, поняв, что никто не бежит к саням, чтобы попроситься замуж. Всего одно «нет» отделяло его от счастливого исхода давнего проклятия, и он страшно боялся услышать «да», чтобы не начать все сначала.
Кони неслись по Торговой улице. В воздухе витал дух чесночной колбасы и жаренной рыбы. Шустрые мальчишки зазывали покупателей.
— Останови у сдобной лавки, — велел кучеру Стефан. Тот послушно направил коней к крыльцу, над которым висел огромный калач.
— На сладкое потянуло? — осклабился в улыбке Касл. — Задала тебе перца твоя Зар — раза?
— Пойди, купи мне булку. Самую мягкую.
Барон ожидаемо протянул руку. Стефан полез в карман и вытащил золотой.
— Когда у тебя деньги будут водиться? — проворчал, кладя монету на ладонь.
— Когда люди поймут, что нет отдыха лучше, чем у нас на перевале, — нисколько не стесняясь «подачки», Касл подбросил монету в воздух.
— Давай откроем там игорный дом. Народ валом повалит.
У барона загорелись глаза.
— Я согласен. Только сначала у мамы спрошу.
— Иди уже.
Когда друг принес сдобу и тут же начал есть свою булку (о себе он никогда не забывал), Стефан скатал из хлебного мякиша два шарика и заткнул ими уши. Вспомнил слова Лиззи, что ему следует ходить с пальцами в ушах, если он не хочет пустить по ветру все ее «нет». Он нашел более действенный способ.
Касл открыл от удивления рот. Что эта Зар — раза сделала с его другом?
— Не хочу рисковать, — прокричал Стефан, понимая теперь, почему все глухие говорят слишком громко. — Жаль, что подобная идея не пришла в голову раньше. Столько неприятностей избежал бы. Теперь пусть хоть оборутся, что согласны выйти за меня замуж, я не услышу.
Барон что — то ответил, но сообразив, что друг не разбирает речь по губам, махнул рукой и вернулся к булке.
Зря Стефан думал, что за время его отсутствия горожанки отказались от мысли стать графинями. Они караулили его в непосредственной близости от дома. Проезжая мимо храма, граф опустил капюшон на глаза, но было поздно. Толпа женщин, разглядев господские сани, кинулась к ним.
— Гони! — крикнул Стефан кучеру.
Из саней выскочил, когда они еще не остановились. Поскакал по лестнице вверх, прыгая через две ступеньки. Знал, что стража у ворот не справится с толпой. Встречающие его слуги были начеку — запустили и тут же захлопнули двери, оставив барона на растерзание толпы.
— Уф! — выдохнул Стефан, падая на кушетку в холле.
Боясь попасть в руки многочисленных «невест», он совершенно забыл, что у него больная нога. Слуги что — то говорили, но он не слышал и не хотел слышать их болтовню. «Мякиш в ухе — великолепное изобретение. Можно остаться наедине со своими мыслями», — радовался он. С него сняли подбитый мехом плащ и помогли дойти до покоев.
Вскоре появился растрепанный барон. Заговорил, жестикулируя. Стефан рассмеялся. Расставив руки, он упал на кровать. Уставился на расписанный узорами потолок. Какое же это блаженство — тишина в голове!
Касл потрепал его за плечо, заставив перевести взгляд на себя. Что — то страстно хотел донести до сознания Стефана, но тот оттолкнул друга.
— Скройся. И до утра на глаза не показывайся. Иначе отправлю к маме.
Угроза подействовала, и барон, обиженно поджав губы, удалился.
Захватив с собой чистую одежду, Стефан потащился в грот. Попадавшихся навстречу слуг отсылал рукой. Те уже знали, что хозяин время от времени наведывается в винный погреб, и не любит, чтобы его беспокоили, пока он «отдыхает». А граф предусмотрительно запирал дверь изнутри. Тайна источников хранилась надежно.
С трудом спустившись по каменной лестнице, Стефан с волнением открыл потайную дверь. Перед встречей с чудом — цветущими даже зимой цветами, всегда замирало сердце. Они ожидаемо повернули головки в его сторону.
— Вот и я. Не скучали?
Ему показалось или света стало меньше?
— Обиделись? — спросил с тревогой в голосе, вытаскивая из ушей хлебные затычки. Если бы цветы вдруг ответили, Стефан сильно удивился бы. Торопливо раздевшись и сняв с себя бинты, граф шагнул к кромке воды. Потрогал ее ногой. И опять ему показалось, что вода стала не такой теплой, как была.
Зашел в озеро и почувствовал, как тело покрывается от холода гусиной кожей.
— Неужели источники перестали бить? Такого на моей памяти еще не было, — прошептал он, забираясь все дальше и дальше в воду.
Сначала направился к холодному Мальхору. Чем ближе подходил, тем сильнее стучали зубы, настолько ледяная вода была в этой части озера. Постоял, понаблюдал за потоком, льющимся из расщелины в стене, но ничего необычного не нашел. Напор был так же силен, что и прежде.
Развернувшись, поплыл к горячему Кодидуру.
— Что с тобой? — спросил Стефан у источника, бьющего вертикально вверх из толщи камней. Вокруг него всегда клубился пар и на стенах оседали капельки воды, но не сейчас. Фонтан словно утратил силу. И жар уже был не тот — граф сумел подплыть так близко, на что не решился бы ранее.
Стефан до крови укусил собственный кулак, понимая, чем грозит потеря горячего источника. Если Кодидур утратит свою живительную силу, в гроте погибнут все цветы.
Они не выдержат холода Мальхорма. В пещере воцарится темнота, а вода перестанет быть целебной. И никакие камины не спасут замок от замерзания.
Хорр вылез из воды в смятении. Быстро одеваясь, мельком посмотрел на рану. Заметил, что краснота вокруг исчезла, и облегченно выдохнул. Озеро еще не утратило целебные свойства. Боль тоже отступила. Так и не высушив волосы, граф чуть ли не бегом кинулся в библиотеку.
Знал, что где — то там хранились семейные хроники. Отец упоминал, что придет время, и он передаст повзрослевшему сыну важную семейную тайну, но не успел, а у самого Стефана не было причин искать ответы. Он понятия не имел, есть ли в бумагах решение сегодняшней «неприятности», но очень надеялся. Боялся, что подобного с источниками прежде не случалось, а спросить было не у кого.
Граф влетел в библиотеку и огляделся. Где его отец мог хранить секретные бумаги? Кабинет Хорра — старшего Стефан исследовал в первый же год, как стал сиротой. В итоге он нашел тайник, где нашел важные бумаги и завещание родителей. Именно этот хитро составленный документ позволил сыну остаться у власти в Закряжье, пусть и под правлением Вильхельма Второго.