Кровавый рубин

Лина поставила на стол последнюю тарелку, села ко всем.

— Я нашла во дворе вход в странную подземную лабораторию. Спустилась туда, специально дверь подперла какой-то железякой...

— Но каким-то волшебным образом эта железяка оказалась на двери, — вставил Дэн, — замуровав прекрасную принцессу в замке.

— Там было очень холодно, — призналась Лина. — А еще вода на полу. Я промокла и замерзла. Телефон не тянул. Кричала, но... — Она развела руками. — Я дала Денису перед этим успокоительное, он спал.

— Да и просто подвал там качественный, кричи не кричи — в доме никто не услышит, — снова добавил Дэн.

— Звонок тоже не проходил, — продолжила Лина. — Тогда мне пришла в голову единственная идея: при себе было зеркало, я нашла в нем призрак какой-то девушки, попросила ее разбудить Дэна.

— Но она не могла войти в дом, — догадалась Лу, — и пришла к нам.

Лина кивнула.

— А потом уже вы звонком разбудили меня, — продолжил Дэн. — Я успел вовремя. Еще б немного, и наш доктор окочурилась бы, а так только заболела.

Лина действительно выглядела больной. Она была бледна, глаза при этом лихорадочно блестели, а на лбу выступили капельки пота. Лу сначала списала все на то, что впервые видит Лину без макияжа, но дело вполне могло быть и в простуде. Даже скорее всего в простуде. Они со Стефаном были в сухой одежде у костра, и то замерзли, можно было представить, что чувствовала промокшая Лина, запертая в сыром подвале, где едва ли было теплее, чем на улице.

— Нужно взглянуть на этот подвал, — решил Стефан.

— После обеда, — перебил его Дэн и тут же добавил: — Иначе голодный рыжик нас покусает.

Лу одарила его презрительным взглядом, но промолчала. Она сейчас действительно не чувствовала в себе сил куда-то идти.

— И Лине лучше остаться в постели, — внезапно согласился Стефан.

— Я пойду с вами, — возразила та. — Я в порядке, честно. Выпила жаропонижающего и вполне могу функционировать.

— А слепой крот? — Лу перевела взгляд на Дэна.

— И не надейся, — отозвался тот. — Я пойду с вами и буду тебя бесить с утроенной силой.

Закончив с обедом, они вышли во двор. За ночь его тоже замело снегом, но температура приблизилась к нулю, и он начал медленно оседать, уже не хрустя под ногами. Люк, который Дэн оставил открытым, зиял черной дырой на фоне девственно-чистого снега. Огромная железяка неизвестного назначения валялась рядом.

— Ну, добро пожаловать в ад, версия 2.0, — махнул рукой Дэн, подходя ближе. — Осторожно, ступеньки скользкие. Историк, ты первый, страхуй дам. Я пойду последним, прикрою тылы. Или вообще тут, возле входа, останусь, чтобы нас снова не заперли, а то на этот раз откопать будет уже некому.

Однако прежде чем спуститься в подвал, Стефан осмотрел железяку. Она оказалась тяжелой, предположить, что ее просто сдуло ветром, было невозможно. Кто-то специально запер Лину внутри. Но кто? Здесь же на километры вокруг никого По крайней мере, хотелось на это надеяться.

— Похоже, вокруг этого места когда-то было строение, — заметил тем временем Дэн. — Вон, остатки фундамента виднеются.

Лу огляделась, тоже замечая торчащие каменные глыбы, на которых шапкой лежал снег. Значит, когда-то этот люк был не просто в земле. Он находился внутри сарая или даже маленького домика, но теперь это не имело значения.

Когда все трое оказались внизу, фонарики в их руках заметались по стенам, выхватывая из темноты пугающие детали.

— Господи... — прошептала Лу, направляя луч на полки. — Это что, банки? Настоящие?

Стефан не ответил. Он медленно шел вдоль стен, внимательно осматривая каждую полку, каждую склянку, вчитывался в надписи. Возле некоторых задерживался дольше, другие лишь окидывал взглядом.

— Это не просто подвал, — наконец заключил он. — Лина права, это лаборатория. Причем оборудована она была по последнему слову техники... конца девятнадцатого века. Смотрите, эти медные трубы уходят прямо в стену. И куда дальше — одному Богу известно.

Лина стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. Она далеко от лестницы так и не отошла, и Лу казалось, что Лина и вовсе жалеет, что не осталась в постели. Ее бил озноб, и дело было не только в температуре.

— Здесь были камни, — ее голос эхом отразился от сводов. — Темные, как уголь. И в них прорастали красные нити. Это было похоже на... на кровеносную систему внутри минерала.

Стефан удивленно повернулся к ней.

— Вчера? Ты их видела?

— Нет, — она мотнула головой. — Не вчера. Раньше. Во времена Верховодина. Когда я упала в воду и промокла, то забралась на этот стол, чтобы согреться. В тот момент мне казалось, что я проваливаюсь в сон, но теперь думаю: может быть, это был не сон?

— А прошлое? — догадался Стефан.

— Ого, красавица, ты и так можешь? — раздался сверху голос Дэна. Вот ведь слух у человека!

Стефан снова повернулся к пустым теперь сосудам.

— Насыщение неорганической материи органикой? Алхимия? Или попытка создать искусственный драгоценный камень...

— Что ты там бормочешь, ученый? Говори громче, — попросил Дэн. А нет, все-таки неидеальный у него слух, Лу даже улыбнулась.

— Я говорю, что Верховодин мог пытаться создать рубин искусственно, — громче повторил Стефан. — Мы с Лу были в штольне, где камень якобы нашли. Так вот, я почти уверен, что никакого рубина там быть не могло. Породы не те абсолютно.

Стефан еще немного помолчал, додумывая мысль, но никто не торопил его. Три пары глаз следили за ним внимательно, ждали, до чего он додумается еще.

— Верховодин был человеком своего времени, — начал Стефан через несколько минут. — Конец XIX века — это гремучая смесь прогресса и оккультизма. На Урале такие, как он, не просто копали руду и отмывали золото, они жили в окружении хтонических мифов. И если он не мог найти рубины в земле, он мог попытаться их... вырастить.

— В каком смысле? — не поняла Лу.

— Есть несколько старых легенд, которые в этих краях знали все старатели. Первая — о Змеином камне. Считалось, что Великий Полоз, хозяин здешних недр, оставляет в породе свою кровь. Но камень этот серый и пустой, он спит, пока не почувствует жизнь. Чтобы он стал огненным рубином, его нужно напитать. Имитировать жертву, понимаете? Кровь за камень. В алхимии это называется «одушевлением материи».

Лина поежилась, плотнее запахивая куртку. Стефан тем временем перевел фонарь на пустые реторты.

— Была и другая легенда, еще мрачнее. Про старых людей, чудь, что ушли под землю. Я рассказывал тебе вчера, Лу.

Та кивнула.