Страница 87 из 342
Глава 20
В Лории происходили волнующие события. Жрецы, потерявшие возможность шантажировать королеву внучкой, не смогли заставить Беатрис Шестую отказаться от трона. И убить ее не решились, не находя выгоды в ее смерти из-за надежды выследить принцессу.
Внешняя изоляция с помощью расставленных магических ловушек, лишивших возможности открытия порталов, и прочное запечатывание всех тоннелей, сделали невозможным передвижение жрецов за пределы вулканической стены. Стало спорным, кто оказался взаперти внутри жерла погасшего вулкана: старая королева или Камиль с его воинами?
Деревни, окружающие столицу, опустели. Крестьяне и горожане таинственным образом исчезали средь бела дня: взмывали в небо и растворялись в облаках. Вскоре в воздух начали взмывать коровы, козы, даже собаки. Жрецы бродили по брошенным домам в поисках съестного, злясь на командира, сидящего во дворце в сытости и достатке.
Но и Камиль испил чашу лишений сполна. В кратер вулкана перестала поступать вода. Сложная система акведуков однажды ночью оказалась разрушенной. Воинам грозила бы скорая смерть от жажды, но на их счастье обнаружились небольшие запасы воды в зимнем саду дворца. У бочек выставили дозор. Но как долго жрецы продержатся без воды? Весенние дожди как нарочно обходили стороной захваченную территорию.
Еще большее отчаяние охватило Бахриманов, когда они стали свидетелями битвы драконов, прибывших к ним на подмогу, с неведомым белым смерчем. Туши черных ящеров падали вниз, погребая под собой жрецов, разбегающихся в разные стороны от вида страшного зрелища. С неба, вместе с телами погонщиков, сыпались ледяные магические кристаллы.
Свон, в отличие от жрецов, знала, кто вступил в воздушный бой с черными драконами. Вот где пропадал Гри, всего лишь однажды навестивший ее в Окайро вместе с верной Трилли! Маленькая дракониха прыгала от радости вокруг Свон, сминая цветы, что первыми вылезли в саду после таяния снега.
— А как же бабушка? Выдержит ли она жажду и голод?
— Ей тайно передали Кольцо Жизни, – успокоил Николас, видя, как Свон вертит на пальце свое. – А потом, она единственная надежда Камиля выбраться из ловушки. О, он отдаст ей последний глоток воды, я уверен.
— Откуда еще одно кольцо?
— Правитель королевства Андаут отдал свое.
— Отец Софии? Она уже вышла замуж за принца Эрийского?
Свон не ожидала, что выпалит вопрос, не дававший ей покоя все время.
— Да. Неделю назад состоялась свадьба. Правда, не такая пышная, как того достойна королевская чета, но война с Бахриманами, развернувшаяся уже в самом Сулейхе..
Что дальше говорил Николас, Свон не слышала. В голове стоял звон, свет померк, к горлу подкатил ком, сделавший невозможным ни крикнуть, ни вздохнуть.
— Что с тобой, милая? Свон? – голос старика доносился издалека, словно он стоял не над ней, оказавшейся почему-то на полу, а говорил из погреба, из дальнего его угла, где на леднике лежали мерзлые рыбины, с укором пялившие на нее свои стеклянные глаза.
Холодно стало Свон, невыносимо холодно.
Хоть крепко прижимал ее к себе Николас, покрывая лицо горячими поцелуями, пытаясь растопить лед, охвативший ее сердце, она неумолимо замерзала.
Только ребенок, резко толкнувшийся под сердцем, тесно зажатый между двумя телами, вернул угасающее сознание и заставил впустить живительный глоток воздуха в легкие.
Тишина. Какая наступила тишина! Даже пламя в очаге перестало шумно разрывать дерево, сжигая его сухие останки.
— Ты беременна?! Кто отец ребенка?
Ну вот, холод проник и в голос старика. Ему-то какое дело?
— Говори!
Он тряхнул Свон так, словно ненавидел.
— Теперь не важно.
— Камиль? Говори, Свон, это Камиль?
— Нет.
— Подожди! Сколько месяцев ты беременна?
— Шесть.
Старик отпустил ее, забыв, что она лежит на полу, начал ходить по комнате, потирая пальцем лоб.
— Не может быть. Этого не может быть.
Свон с испугом наблюдала за Николасом. Он резко присел на корточки рядом с ней.
— Ребенок от сводного брата? От Эдуарда?
— Нет, – Свон вспомнила, что говорила бабушка, когда узнала о беременности. Уродец. От брата должен родиться уродец. Но Эдуард ей не брат! Как признаться в этом Николасу? Да, он стережет ее в Окайро, но неизвестно, какие у него отношения с Эрийским двором. Выдать тайну рождения наследника? Нет. Она никогда не сделает этого.
— Кто? С кем еще ты спала, Свон Винталь? Говори! – в глазах старика светилось безумие. Он ревновал?
— Дак Шовеллер, – ей показалось самым безопасным назвать имя друга.
— Ну да, – вдруг успокоился старик. – Друг детства. И шубу твою нашли у его комнаты.
Николас поднялся, не глядя на Свон, пряча лицо, застывшее от боли, словно страшная карнавальная маска.
— От-т-т-куда вы знаете о шубе? – Свон сидела на полу, не в силах встать на ноги. Старик не помог ей, повернулся спиной, вперив взор на сполохи огня, пляшущие в очаге. Его руки безвольно висели вдоль тела. Спина еще больше ссутулилась, а пламя освещало глубоко несчастного человека.
— Откуда вы знаете о шубе?
О ней могли знать только те, кто находился в замке Дохо. Свон помнила, что потеряла шубу, когда бежала, думая, что Эдуард целует бойкую красавицу Марту.
Свон потянулась и ухватила Николаса за руку, потрясла ее, пытаясь достучаться до сделавшегося вдруг чужим человека.
— Откуда вы знаете о шубе?
Ее пальцы скользнули по ладони Николаса вниз. Она почувствовала на его руке кольцо. Невзрачное, почти невидимое, но такое знакомое на ощупь. Пелена. Старик носил на пальце Пелену Смерти. Старик ли?
— Кто вы?!
Николас выдернул руку из пальцев Свон и отошел в сторону.
— Завтра сюда прибудет Дак. Он заменит меня, – теперь Свон знала, как звучит мертвый голос – таким ей показался голос старика.
— Кто вы такой? Покажите свое истинное лицо! Снимите Пелену!
Молча, Николас стянул кольцо со своей руки. Грустная улыбка скривила его губы.
— Я любил тебя, Свон.
Спина старика медленно распрямилась, явив широкий размах плеч, волосы на глазах теряли седину, окрашиваясь в темный цвет, кожа на лице разгладилась, и через мгновение перед Свон предстал Эдуард – наследник Эрии.
— Вы? Вы?!
Откуда взялись силы? Свон мигом поднялась с пола, подскочила к принцу и застучала кулаками по его груди:
— Как вы могли столько месяцев скрывать, кто вы? Зачем спасли меня, если сейчас собираетесь бросить? Зачем этот балаган с Пеленой? – она специально применила слово «балаган», однажды сказанное ей Эдуардом перед снятием Пелены.