Страница 318 из 342
— Лекаря, лекаря зовите! – верещала леди Аушвальд. Ее писклявый голос резал слух и добавлял нервозности. Кто-то бежал с мокрым полотенцем, кто-то, набрав в рот воды, брызнул ею в лицо девушки, лежащей на коленях князя Константина.
Все моментально затихли, когда в гостевую ворвался Чиж и, подхватив царевну на руки, бегом помчался на этаж с княжескими апартаментами. Следом за ним поспешила вся остальная ватага.
— Касатик, давай! – уложив Тиллю на кровать, Чиж отошел в сторону. Касатик склонился над царевной, провел рукой по выступившей на ее лбу холодной испарине, потом резко дунул в лицо. Царевна будто вынырнула из-под воды: распахнула глаза и закашлялась.
— Ну вот, теперь все будет хорошо, – Касатик заботливо укрыл подругу сначала одним краем покрывала, потом другим. – Мы нашу девочку любим, и никому не дадим в обиду. Правда, парни? – нестройный хор голосов подтвердил, что все сказанное истинная правда. – Зачем нам лекарь, если мы сами лучше всякого справляемся, да, милая? – Он пеленал ее будто младенца, при этом приговаривал вроде ничего не значащие слова, но в них слышалась такая забота, что царевна позволила себе разрыдаться. – Поплачь, поплачь, хорошая. Слезами душа омывается.
— Ну, чего выставились? – опомнился Чиж. – Пошли все вон. Дайте Тилле нареветься.
— С-с-стойте! – она, путаясь в покрывале, все же сумела подняться. – Не уходите..
— Хорошо, милая, мы здесь посидим. А ты поплачь. Мы мешать не будем, – Зверюга – один из «разбойников», прозванный так за лютый нрав в кулачном бою, сел у стены и, опершись о нее, закрыл глаза. Неловко ему было смотреть, как убивается царевна по своему бывшему жениху. Оно и понятно. Кому будет приятно видеть счастливую соперницу? Только вот жаль, что Тилля не отпустила детскую любовь, хотя прошло ого-го сколько лет!
— Вы все думаете, что я плачу по принцу, который когда-то не захотел на мне жениться? – парни прятали глаза. Один Константин, видя, как тяжело далась подруге длинная фраза, прерываемая всхлипами да шмыганьем, сообразил подать стакан воды. Царевна с благодарностью приняла и, напившись, вытерла ладонью мокрый подбородок. – Нет, я плачу вовсе не из-за.. того принца, – она опять прерывисто вздохнула. – потому что тот принц вовсе не был похож на этого..
«Охрана» окончательно запуталась. Тяжело слушать плачущую женщину. «Того принца, этого принца».
Выбравшись из постельной пелены, царевна подошла к украшенному золотыми вензелями кокетливому бюро, откинув крышку, достала сложенный вчетверо лист бумаги.
— Кто это? – спросила она у Костюшки, протягивая ему хранимый многие годы портрет.
— Э-м-м.. – замялся Барчук, разглядывая полуистершийся рисунок. – Вроде как на принца Александра похож. Его портрет тоже в гостевой зале висит. Третий слева. Не дыши мне в ухо, – Константин отпихнул локтем Чижа, который бесцеремонно заглядывал через плечо.
— И точно, – к компании оценивающих рисунок присоединился Касатик. – Это тот красавец со светлыми волосами. Я вчера от нечего делать каждого из королей рассмотрел.
— Вот! – последовал очередной всхлип царевны. – Вот! А я все время верила, что это портрет Генриха.
— Хвала небесам! – на показуху с облегчением выдохнул Костюшка. – Мы то думали, что ты по эрийскому принцу страдаешь, а ты, оказывается, по андаутскому сохнешь.
— Да не сохну я по андаутскому! – Луна в сердцах топнула ногой.
— Ну и слава богам, – на этот раз с облегчением выдохнул Чиж. – Я уж прямо боялся сказать, что принц Александр женат и кажись у него не так давно третий ребеночек родился. Мне та старая леди Ауш-ш-как-то-там обо всех них рассказала.
— Значит, все-таки по эрийскому? – Константин вновь сделался хмурым.
— Да замолчите вы! – не выдержав, гаркнул Зверюга. – Дайте Тилле сказать! Говори, милая.
— Это Ветер..
— Что?
— Кто?
— Где?
— Там, на портрете, Ветер..
В комнате повисла напряженная тишина.
— Генрих и есть Ветер. И он женится-я-я-я..
На этот раз ватага не нашла утешающих слов.
* * *
— Костюшка, ты спишь?
За окном было темно. Гулять так и не пошли. Обед заказали в покои князя. Сидели, тихо переговариваясь и беспрестанно оглядываясь на вздыхающую во сне Тиллю.
— Я убью его, – Зверюга сверкал глазами. Выпитое вино горячило кровь. – Она столько лет на него угробила, а он женится на другой.
— А помнит ли? И знает ли вообще, что она была рядом? – резонно спрашивал Константин. Ему вино казалось горьким. И очень хотелось закурить, но.. – Жалко ее. Столько вытерпеть и узнать, что тот, кто когда-то был женихом все время находился рядом.
— И словом не обмолвился.
— Так выходит, он помолвку разорвал, как только узнал, что ему прямая дорога в монастырь? – Чиж наклонился вперед, чтобы все расслышали его шепот, не понимая, что вино искажает восприятие, и он сейчас едва ли может говорить тихо. – Тилля же рассказывала, что он толкнул ее магией, когда на нее покушались. Значит, он маг-ветровик..
— Это называется маг-стихийник, – поправил друга Барчук.
— Я бы тоже отказался жениться, если бы вдруг начал ветром швыряться. Мало ли что можно учудить? Убить, например. Это тебе, Касатик, не по-тихому ворожить – ласково дыхнул, и баба на все согласная.
— Дурак, я их в чувство привожу.
— Ага. Особенно когда чеснока нажрешься.
— Тише вы, кони. Тиллю разбудите.
Все как один посмотрели на спящую царевну.
— Переложить бы ее надо, – Костюшка поднялся. – Нехорошо ей в моих покоях оставаться. Слухи пойдут.
— Так тебе то, Барчук, на руку, – Зверюга осклабился. – Думаешь, мы не понимаем, что ты до сих пор по ней сохнешь.
— Цыц, балабол, – князь Константин так посмотрел, что улыбка с лица Зверюги слетела. – Я за прислугой схожу. Пусть постель расстелют, да Тиллю разденут.
А теперь Тилля стояла под его дверью. Простоволосая, в наспех накинутом на ночную сорочку халате.