Страница 299 из 342
«Неумеха. Так и не научилась держать иголку в руках».
От этих простых мыслей куда-то испарилась злость, отпустила обида, что так долго сковывала сердце. Видимо, надо было, чтобы произошел выброс гнева, долгие годы испепеляющий его изнутри.
Смирился ли Саардис с тем, что вселенная несправедлива: он бьется, чтобы Луна выжила, отдает ей душу, но не заслужил и толики той любви, которую она дарит человеку, лежащему бревном? Нет, не смирился. Но понял, что уйти не сможет. Не бросит, доведет дело до конца. Найдет Змея и Лилию, чтобы спящий не затянул свой сон на века, освободил их всех из невольного рабства. Его, да и саму Луну, которая выстроила в своей голове замок из песка. Неужели она не задумывалась хотя бы на миг, каким проснется Ветер? Воспылает ли ответной любовью? Останется ли рядом или пойдет своей дорогой, даже не помышляя о борьбе со Злом, к которому остальных, но не его, так долго готовили?
Время. Только время расставит все по местам.
— Садись, поешь.
А еда опять невкусная. Если раньше глотал все, что ни готовила, то теперь Лоза миску отодвинул. Посмотрел изучающе в глаза Луны: продолжает ли дуться или вовсе стала его бояться? Не найдя в них ничего, кроме усталости, вдруг позвал:
— Пойдешь со мной на ярмарку? Хочешь пироги из грибов и сладкие кренделя? А может, рыбу? Какую там только не продают! Заливную в горшочках и вяленую!
Луна тоже отложила ложку, которой ковырялась в миске. Глаза загорелись.
«Какой она все-таки еще ребенок!»
— А ленту, ленту купишь? Моя совсем истрепалась, – и для наглядности кончик косы показала.
«Какой же я глупец! – по лицу Лозы пошли пятна. – Шелками и лентами утопленниц балую, а о Тилле и не вспомнил».
Было, конечно, время, когда Саардис спрашивал, нужен ли ей нарядный сарафан или, к примеру, бусы на шею, но она только отнекивалась. Зачем ей? Из дома не выходит, людей не видит. Есть что носить, и слава богу.
Вспомнился увиденный сегодня неровно подрубленный подол юбки.
«Обтрепался, должно быть, она и подшила. Как сумела».
— Обновок тебе купим! Башмачки атласные.. – и осекся, когда она губу закусила и обернулась на спящего.
— Ты иди, развейся. А я здесь тебя подожду..
— Да куда он денется? Пять лет спит, еще столько же не проснется. А мы быстро!
— Нет, Лоза, нет. Быстро не получится. Ты забыл, я с тобой дорогой бахриманов идти не могу?
Действительно, забыл. Когда Ветра из подземелья вытаскивал, Первозданный камень из самодельного браслета где-то выскользнул, превратив артефакт в простую поделку. Хорошо, что оба портала открылись одновременно, иначе застрял бы Ветер где-то между ними. Где нет ни входа, ни выхода, одна пустота.
— Если утром выйдем, то к вечеру обязательно вернемся. Что тут до деревни идти? А там подводу возьмем. Или попутчиков найдем. Туда и обратно.
Впервые за пять лет, кроме тех дней, когда они перебирались из дома в дом, оставляя без сожаления обжитые места, Луне предлагали побывать среди людей. В голове уже играла музыка, слышался торговый гомон, мелькали перед глазами лавки с тканями и.. сладостями. Время от времени Лоза баловал ее конфетами да пряниками, а тут маячила радость выбрать товар по душе, такой, какой захочется самой.
— Давай. Только через неделю, – вроде и согласилась, но взяла срок, чтобы обдумать приглашение, урезонить разыгравшееся воображение, а заодно и пристыдить себя.
— Нет, завтра. Пойдем завтра. Ни к чему нам откладывать. Нет причины.
Она опять посмотрела на Ветра, лежащего неподвижно.
— Нет причины, – повторила эхом. И только сейчас опомнилась, что так и не расспросила, почему Саардис вернулся так рано. А теперь и не стоит. Сам расскажет. Выберет время и расскажет.
Лоза никак не мог заснуть, ворочался с боку на бок. Каким бы он ни считал себя стойким, произошедшие недавно события оставили свой след, и теперь мешали спать
«Двое нас у тебя, Тилля: один спящий, другой неспящий», – грустно усмехнулся бахриман, поворачиваясь на другой бок. Ночное светило, заглядывающее в окно, обрисовывало профиль Ветра. Лоза вздохнул. Как рассказать Луне о том, что случилось в Лабиринтах?