Страница 179 из 342
Глава 14
— Как хорошо, Петенька, что ты выбрался из страшного лабиринта. Может и мои мужчины где-то там плутают? – вздохнула тетушка Катарина.
Вдруг Соргос стукнул себя по лбу и направился к двери.
— Мы ведь принесли карту зеленого лабиринта!
Он подхватил заплечный мешок, оставленный у порога, и вытащил из него туго свернутый рулон бумаги.
— Там отмечены все ловушки, куда мог попасть Фарух, – подала голос Солнце, откинувшись на спинку скамьи и наблюдая, как гостеприимная хозяйка и Роуз в четыре руки быстро освобождают стол от посуды.
— Спасибо за вкусный завтрак, тетушка Кати, – Петр протянул женщине пустую кружку. – Давно ничего похожего не ел.
Женщина потрепала Петра по кудрявой голове и ласково улыбнулась.
— Найди, милый, Фаруха и Анвера, успокой мое сердце.
Петр перехватил ее руку и поцеловал, отчего у тетушки выступили на глазах слезы.
— Мы постараемся.
Все склонились над картой, концы которой упрямо сворачивались, и их приходилось придерживать руками. На старом затертом рисунке ярко выделялись исправления, сделанные свежими чернилами. Лабиринты все время перестраивались: добавлялись тупики, открывались новые проходы, устанавливались хитроумные ловушки.
— Я думаю, Фарух мог по незнанию попасть в один из ложных входов в четвертый лабиринт, – сказал Петр, внимательно разглядывая чертеж стены жилого лабиринта, широкой полосой охватывающей поля и огромный зеленый массив.
Роуз впервые видела подробную карту двух лабиринтов, поэтому следила за пальцем Петра, скользящим по дугообразной линии, испещренной кротовыми норами.
— Лишь один арочный вход выводит на Трактирную улицу, остальные – ловушки, – пояснил Соргос.
Действительно, на чертеже некоторые ходы резко обрывались знаком смерти – черепом со скрещенными костями.
— Ловушки? – переспросила Роуз, поднимая глаза на Петра. Тот кивнул, а тетушка Катарина не смогла удержать всхлип. – Я могла угодить в одну из них, когда бежала из замка в первый раз?!
— Ты не должна была сбиться с пути..
— Однако Роуз не только сбилась, но еще и обнаружила себя, обрушив ловушку, – Соргос перебил Петра. – Только безглазый дракон не заметил бы это наливное яблочко в центре огромного блюда.
«Что за день сегодня?» – ругала себя Роуз, чувствуя, как ее лицо опять становится пунцовым.
Меж тем Соргос никак не унимался, заново переживая спасение Роуз.
— Мне пришлось быстро соображать, как отвести от нее внимание Шотса, и как подсказать, в какую сторону бежать. Мне жаль крестьянина, которого пришлось убить, но только на него я мог свалить срабатывание ловушки. И благодаря этой смерти, Роуз последовала за испуганными крестьянами, а не побежала под другую арку, где ее ждала смерть.
— Спасибо, Соргос, – выдавила из себя Роуз, боясь поднять глаза. – А зачем столько ложных входов в четвертый лабиринт? Я не понимаю.
— Для беглецов из замка, для контрабандистов, охотящихся за горючими камнями, для вражеских лазутчиков – в общем, для людей. Драконам лабиринты не страшны.
Вспомнив, что теперь не может летать, Соргос поправился:
— Для летающих не страшны. Для таких недо-драконов как я – ловушки смертельно опасны.
— Поэтому я предлагаю разделиться, – Петр посмотрел на принцессу драконов. – Солнце, ты ориентируешься в лабиринтах, поэтому возьмешь с собой Соргоса. Пойдете налево от арки и обследуете дорогу, ведущую к зыбучим пескам, потом держите путь к дому Поющей девы, а мы с Роуз свернем направо, и поищем Фаруха у Смеющегося мертвеца и в Петле висельника. Если старик до сих пор не выбрался, значит, он застрял в одной из этих ловушек. Встречаемся здесь, – Петр ткнул пальцем в рисунок, на котором была изображена мельница. – Там есть вода. Если мы через двое суток не появимся у Чертовой мельницы, возвращайтесь к тетушке Кати.
— А почему ты говоришь только о Фарухе и никогда не упоминаешь Анвера? С ним что-то случилось? – тетушка поднесла дрожащие пальцы к губам. – Говори, что с моим мальчиком?
Петр молчал. Женщина перевела взгляд на Соргоса, но тот сделал вид, что что-то ищет по карманам.
— Соргос, ты тоже избегал говорить об Анвере. Я сейчас припоминаю это..
— Его убили, – Солнце не стала церемониться, хотя видела, как тетушка Катарина после ее слов обессиленно опустилась на скамейку. – А на следующий день Фарух пропал вместе с телом сына.
Роуз села рядом и обняла убитую известием Катарину за плечи.
— Как – убили?! – хором спросили они.
— Мне об этом рассказала служанка Салима. Ты знаешь ее как Дори, Петр, – Солнце говорила спокойно, без лишних эмоций. – Она сбежала из замка следом за Фарухом, поэтому я удивилась, узнав, что маг до сих пор не вернулся.
— Он уже не маг и не может передвигаться порталами.
— Все наши бахриманы вдруг перестали быть магами. Нужно сказать спасибо одной особе, – принцесса драконов не смотрела на Роуз, но собравшиеся поняли, о ком идет речь.
— Прекрати, – тихо, но твердо произнес Соргос.
— Дори сама не видела, – как ни в чем не бывало, продолжила Солнце, – но служанки шептались, что Лолибон собственными руками задушила Анвера. Я спросила, когда это случилось: до того, как у девятого лабиринта появились войска Союза пяти королевств или после? Оказывается, Лолибон убила своего любовника сразу же, как прилетел дракон с ультиматумом от Эдуарда Эрийского.
— И что это значит? – спросил Соргос, а Роуз перестала дышать, услышав, что Союз стоит под стенами девятого лабиринта. Отец пришел за ней! Она, не скрывая волнения, посмотрела на Петра. Он знал и ничего ей не сказал?
— Я впервые слышу об этом, – проговорил встревоженный Петр.
— Это значит одно, – Солнце повысила голос, недовольная тем, что ее перебивают, – Лолибон готовится бежать. Анвер, утративший способность открывать порталы, перестал быть ей нужным. Узурпаторша не будет воевать с Союзом, она улизнет при первой возможности. Власть меняется.
Солнце гордо вскинула голову, словно на ней уже сверкала корона правителя Тонг-Зитта. Соргос подавил улыбку.
— И пусть бежит, гадина. Иначе я сама ее убью, – тетушкины глаза были сухими, но в них таилась такая ненависть, что Роуз поверила словам. – Прошу вас, ребятки, отыщите моего Фаруха. Я должна быть рядом с ним. В горе и в радости.
С трудом поднявшись со скамьи, тетушка Катарина прошептала как молитву:
— Я не буду сейчас плакать. Потом. Вместе с Фарухом, – и добавила, обращаясь уже к Роуз:
— Милая, иди, переоденься. Не надо бродить по лабиринтам в платье.