Страница 139 из 342
Какое солнце? Понятно, не то, что светит над всеми девятью лабиринтами. Может быть, у четвертого есть какое-то особое солнце, например, в виде изображения? На ковре или в виде эмблемы на чьем-нибудь доме.
«Что за ребус загадал Петр?»
Принцессу отвлек голос королевы.
— Наш разговор еще не окончен. Следуйте за мной.
Углубляясь в сад, они вышли к озерцу с плавающими на зеркальной поверхности водяными цветами. В открытой беседке стоял низкий стол с вазами, наполненными фруктами и сладостями. Королева удобно расположилась среди подушек, скрестив на восточный манер ноги. Анвер услужливо подложил ей под локоть еще одну, а сам устроился за спиной Лолибон.
Роуз поняла, почему в замке женщины носят шальвары – им привычнее жизнь на полу, и они могут не беспокоиться о задравшемся платье. Она сомневалась, что сумеет сложить ноги, как королева, и ей будет удобно, поэтому не решилась лезть вглубь беседки, а села с краю. Салима тут же подсунула под спину подушку-валик и застыла, ожидая приказаний.
— Роуз, ты хочешь замуж?
Принцессу уже не смущало, что королева обращается к ней то на «ты», то на «вы», ее озадачил вопрос.
— За кого?
— Я еще не решила. Но свадьбе быть.
Лолибон лениво оторвала ягоду от грозди винограда и раздавила ее зубами. Сок брызнул в разные стороны, и она, досадуя, вытерла кончики пальцев о поданную Салимой салфетку, недовольно зыркнув в сторону своих слуг. Их лица враз побелели.
— Сначала я рассердилась на Петра, но теперь понимаю, что он правильно поступил, выкрав тебя. Если твоя смерть после свадьбы могла рассорить Бреуж с Эрией, то твоя жизнь позволит отхватить лакомый кусок в виде Северной Лории. Я разрушу Союз пяти, находясь внутри него.
— Почему вы ненавидите Союз? Насколько я знаю, не устраивай вы набеги на соседние государства, у Союза не было причины заинтересоваться Тонг-Зиттом.
— Нельзя давать застаиваться армии. Она воюет с тобой или против тебя, но воюет. На сколько за последние двадцать лет расширились границы моего королевства? На одно кольцо нового девятого лабиринта? С твоей помощью я увеличу состояние на одну горную страну.
— Ваше Величество, вы не боитесь сломать шею? Один из бахриманов попробовал, и где он сейчас?
Хлесткий удар по щеке заставил Роуз замолчать. Над ней стоял Анвер. Его глаза полыхали гневом. Королева громко рассмеялась, как тогда, когда сидела на коленях у Петра. Разве что не дрыгала ножками.
— Анвер, ты мой защитник! – воскликнула она. – Хочешь, я сделаю тебе подарок? Северная Лория станет твоей, и ты сможешь учить уму-разуму молодую жену.
Кровь отлила от лица и без того бледного бахримана, и он затравленно обернулся на Лолибон.
— Ну, ну. Я пошутила. Хотя очень неплохой вариант. Ты беспрекословно подчиняешься мне и сможешь держать в узде бойкую кобылку.
— Не рано ли вы отдаете Северную Лорию замуж? – Роуз держалась рукой за горящую от удара щеку. – Моя прабабушка жива и здорова..
Принцесса замолчала, встретив ироничный взгляд королевы.
— Беатрис Шестая не вынесла исчезновения наследницы. Уже сорок дней как Северная Лория скорбит по умершей королеве. Петр лихо решил и эту проблему.
Королева внимательно наблюдала за Роуз и наслаждалась сменой чувств, которые так легко читались на ее лице.
— А может тебя отдать за Петра? За того, кто ускорил смерть Беатрис Шестой и ненавидит твоих родителей? Но, боюсь молодая жена очень быстро отправится следом за старой королевой. Так всегда случается, если свяжешь свою жизнь с бахриманом. Он вечно рвется обрести свободу.
— Вы не боитесь Анвера? Он тоже бахриман.
— Поверь, я справлюсь.
Роуз поверила. С Анвером королева справится. Но она не стала задавать вопрос, как она справится с Петром, боясь вызвать у той приступ гнева.
Зря королева тешилась тем, что выставила Петра убийцей и вызвала к нему ненависть Роуз. Его последние слова, пусть и звучали загадочно, но вселили надежду. На пути к свободе нужно лишь отыскать солнце.
Роуз не находила себе места, пока ждала Фаруха.
После встречи с Лолибон она долго плакала, вспоминая прабабушку, родителей и прежнюю беспечную жизнь.
Какие еще несчастья постигли ее родных? Наверняка, Фарух что-то знает, а она, увлеченная рассказами жреца, совершенно забыла расспросить о том, что происходит в Эрии.
Вскоре сон сморил Роуз, и она не заметила, как Салима сняла с нее туфли и укрыла, а потом долго вглядывалась в лицо принцессы, казавшейся ей обиженным ребенком, на ресницах которого дрожали слезы.
Фарух появился, когда луна заглянула в окно. Он вновь вышел из серебристого сияния, увидев Роуз, поклонился ей и сел на вчерашнее место.
— Скажите, Фарух, что сейчас происходит у меня дома?
Старик вздохнул:
— Я сожалею, Ваше Высочество, но мне не ведомо.
— Разве вы не можете пройти дорогой бахриманов и посмотреть? Или послушать, не открывая вторую дверь. Помните, вы рассказывали о такой способности?
Старик молчал.
— Мы заключили договор: вы помогаете мне, я помогаю вам. И я ожидаю, что вы будете со мной откровенны, – настаивала Роуз. – Может быть, вы щадите мои чувства? Прошу вас, не скрывайте от меня ничего. Я уже знаю, что Беатрис Шестая умерла.
— Я скорблю вместе с вами. – Старик помялся: – Я не знаю, сколько бахриманов осталось на свете, и вправе ли открывать наши тайны..
— Если вы хотите покровительства Союза пяти, вам придется рассказать все начистоту. Я обещаю, что не использую полученные от вас знания во вред вам, как и вы должны поклясться, что не станете применять магию против моего народа.
— Теперь я понимаю, почему вам прочили трон Северной Лории. Вы истинная правительница.
Фарух немного помолчал. Роуз не стала его подталкивать: старик собирался открыть тайны, о которых, наверняка, не написано в книгах.
— Каждый бахриман рождается магом, – начал он. – Но магия просыпается не сразу, многим навыкам приходится учиться. Но в первую очередь ребенку внушают, что женщина – зло, высасывающее магию. Мы тщательно скрываем от окружающего мира, что не всесильны, что запас магии не безграничен. Каждый из нас награжден небесами своим резервом и расходовать его нужно с умом. Иначе можно остаться и вовсе без магии и скатиться на самую низшую ступень пирамиды Сулейха.
О, если бы мы могли обходиться без женщин!