Страница 111 из 342
Какое глупое имя придумали сыну Халида. Петрик. И трясутся над ним, думая, что он интересен кому-нибудь из Бахриманов. Будь Халид жив, может Петр Пигеон и стал бы следующим Верховным жрецом, но брата нет. Он, Камиль, следующий Верховный жрец. Ребенок ему не нужен, он лишний, он мешает. Не за ним пришел в Дохо Камиль. За Свон.
* * *
Тихо в крепости, словно вымерли все. Накинув плащ, еще хранивший запах Марты, Камиль пробирался к проходу, ведущему к подземному озеру. Затихнув в нише, закрытой гобеленом, он терпеливо ждал, не поднимется ли кто снизу, не появится ли караул.
Если в помощь Свон отправили женщину – не страшно. Он быстро расправится и с ней.
Убедившись, что суеты нет, Камиль черной тенью скользнул к лестнице. Каждый шаг он делал как последний, затаив дыхание и стараясь, чтобы ни одна доска под ногой не скрипнула. Услышав мелодичный голос, он замер, боясь опустить ногу на следующую ступень.
— А кто у нас проснулся? – ворковала женщина. Камилю трудно было на слух определить, кому принадлежал голос, его искажало многократное эхо. – Петрик, ты помнишь свою крестную? Ну не надо хмурить бровки. Я спою тебе песенку, и ты сразу узнаешь свою Свон.
Женщина запела. Ее приятный голос разносился под сводами пещеры, а Камиль, воспользовавшись тем, что Свон отвлеклась, пошел быстрее и ступил на дно грота, покрытое плоской галькой и песком.
Он никогда не слышал, как Свон поет, но различая фальшивые ноты, морщился.
Дыхание женщины сбилось, она замолчала. Камиль разглядел ее в глубине пещеры. Свон склонилась над большой корзиной, укладывая туда ребенка, которого до этого держала на руках.
— Петрик, Петрик, какой сладкий мальчик! – снова заворковала Свон.
Вторая корзина с дочерью коменданта находилась чуть дальше. Подвешенная на крюк, она слегка раскачивалась.
Мрак грота рассеивался светящимся мхом, а лампа, стоящая на скамье, отбрасывала так мало света, что Камиль, как ни вглядывался, различил лишь косу Свон и ее выпуклый живот. Ни одной души, кроме нее и детей, в пещере не оказалось.
Воспользовавшись моментом, когда Свон поправляла одеяло, укутывая спящего ребенка, он в несколько шагов долетел до нее и сбил с ног. Девушка упала на песок лицом вниз, громко всхлипнув.
— Наконец, я нашел тебя, дорогая женушка, – он не дал ей подняться, надавив на спину коленом.
— Ты убьешь моего ребенка, Камиль, – прошептала она, пытаясь повернуть голову, но выбившийся из косы локон не позволял ей взглянуть на мучителя.
— Этот ребенок не мой. Он не нужен мне, как, впрочем, и твой Петрик, – он нараспев, передразнивая, произнес имя ребенка.
— Зачем ты тогда пришел, Камиль?
— Убить тебя. Никто не узнает, что я здесь был. Твоя смерть отвлечет Эдуарда, а я не стану медлить, и Беатрис Шестая очень скоро отправится вслед за тобой.
Камиль потянулся к руке поверженной, но, ощупав их, и не найдя на ней никаких колец, усмехнулся.
— Это ты отдала старухе свое Кольцо Жизни? После твоей смерти ей придется вернуть его Эдуарду, и больше ничто ее не спасет.
— Убийца. На что ты можешь рассчитывать? После того, как ваше осиное гнездо разгромили, ты остался совсем один.
— Дорогая, мне приятно, что ты за меня переживаешь. Да, сейчас я один, но я успею призвать разбросанных по всему миру Бахриманов и завладею Северной Лорией уже на законных основаниях. Документы о том, что я муж почившей наследницы, сделают меня неприкосновенным. Я превращу Лорию в плацдарм новой империи Бахриманов.
— Ты ублюдок.
— Нет, это в твоем животе ублюдок. А я Верховный жрец..
— Был, – выдохнув, произнес Эдуард.
Камиль его не услышал. Голова последнего Верховного жреца, кувыркнувшись в воздухе, уткнулась лицом в песок у самой кромки воды.
Кровь, капающая с кривого андаутского кинжала, быстро впитывалась в песок.
Оттолкнув тело прочь и передав оружие подоспевшему охраннику, принц помог подняться беременной.
— Как ты? – спросил он.
— Отвернитесь, Ваше Высочество, – потребовала женщина, поправляя подол своего платья. – Могли бы и поторопиться, – не зло проворчала она.
Принц отвернулся и примирительно произнес:
— Тебе ничего не грозило. Он был на прицеле у арбалетчика.
Женщина швырнула под ноги подушку и вздохнула с облегчением.
— Как же мне мешал живот. Никогда не стану беременной. Это такая мука.
— Всем отбой! – раздался голос за ее спиной, и вскоре на пяточке у воды стало тесно.
Королевские гвардейцы по команде построились и быстро покинули грот. Пограничники занялись телом Камиля. Кто-то снял и потащил наверх детские люльки, в которых лежали завернутые в тряпки чурбаны.
Принц подошел к женщине, переплетающей косу, и крепко прижал к себе.
— Спасибо, милая. Прости, что медлил. Я хотел услышать, что он задумал, были ли у него соратники. Теперь я знаю, как действовать.
— Ваше Высочество, почему вы сами рисковали? Я даже успела подумать, что вы вызовете Камиля на честный бой.
— Много чести, – проговорил Эдуард, отпуская женщину. – Я обещал будущей королеве Эрии, что убью Камиля.
Женщина начала расстегивать пуговицы лифа, под которым обнаружилась форма гвардейца.
— Готовься к свадьбе, Шиншилла. Твой принц женится. И купи себе, наконец, платье.
Лучшая шпионка короля показала спине удаляющегося Эдуарда язык.
А наследник спешил к воротам, за которыми его ждали Гри, Дак и Роки.
— Свон – моя невеста! – крикнул принц, садясь на гарцующего коня. – Через две недели свадьба! Жду всех в королевском дворце!
На морде белого дракона расплылась широкая улыбка. Роки с Даком обнялись и долго стояли, похлопывая друг друга по спине.
— Ну, Дак, полетели что ли? – дракон, выдохнув, поднял облако пыли. – До Лорнтернвига надо бы до ночи добраться.
— Сейчас, Гри!
Наутро друзьям была назначена аудиенция у Беатрис Шестой. В Северной Лории открывалось два новых посольства, и только переживания загнали в Дохо будущих послов – графа Дака Шовеллер и белого дракона с длинным и непроизносимым именем.