Страница 9 из 31
Глава 8
Я проснулась от тихого хныканья.
Темнота комнаты была мягкой, разбавленной лишь слабым светом ночника. Ярослав ворочался в кроватке, его плач нарастал – сначала недовольное кряхтение, потом жалобные всхлипы. Я уже собиралась встать, как вдруг заметила тень у кроватки.
Саша.
Он стоял, склонившись над сыном, и осторожно, почти с робостью, взял его на руки. Мой инстинкт тут же взвился – тело напряглось, пальцы впились в простыню. Что он делает?
Но Саша не замечал моего взгляда. Он прижал Ярослава к себе, начал медленно покачивать, и вдруг... запел.
Тихо, сбивчиво, словно вспоминая слова.
«Спи, моя радость, усни...»
Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, но в этой полутьме он звучал... тепло. Сын тихо плакал, но под напев Саши успокаивался, цеплялся крошечными пальчиками за его рубашку.
В груди что-то дрогнуло.
Я не шевелилась, не дышала, будто боялась спугнуть этот странный момент. Саша казался другим – не тем холодным тираном, что днём диктовал мне условия, а просто… отцом. Усталым, неспящим, но терпеливым.
Я видела Сашу злым, холодным, даже жестоким в последние дни. Но этого – этого я не ожидала. Он качал нашего сына, как будто ничего дороже на свете для него не было, и в его движениях не было ни капли той жесткости, с которой он обращался со мной.
И в этот момент он обернулся.
Наши взгляды встретились.
Его лицо тут же окаменело.
Всё – тепло, тишина, это родное чувство – исчезло в один миг.
– Покорми, – бросил он, подходя к кровати и протягивая мне Ярослава.
Я автоматически протянула руки, и он передал мне сына. Малыш тут же заёрзал, тычась личиком в мой халат, хныча от голода.
Я медлила.
Саша не уходил.
Он стоял над нами, скрестив руки, и ждал.
– Выйди, – тихо попросила я.
– Корми, – всё так же равнодушно ответил он.
– Я не могу… при тебе.
– Можешь. Или мне помочь? – В его голосе появились нотки опасности.
Ярослав же, чувствуя близость молока, начал беспокоиться сильнее, тыкался личиком в мою грудь, хныкал.
– Тише, тише, Ярик... – прошептала я, гладя его по спинке.
– Его зовут Миша, – резко оборвал Саша. – И если ты сейчас не покормишь его, я сам тебе помогу.
В его голосе была сталь.
Я сжала зубы, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу.
– Ты что, издеваешься? – прошипела я. – Тебе сложно выйти, чтобы не смущать меня?
– Чем же? Я видел тебя и в более откровенных позах, не вижу причин для смущения, – Саша усмехнулся.
Его усмешка и напоминание о том, как мы занимались когда-то сексом заставили мои щёки вспыхнуть огнём.
Ярослав зашелся в плаче.
Мне хотелось кричать, швырнуть в Сашу подушку, выгнать его вон. Но сын плакал, его маленькое тельце дрожало от крика и надрыва.
Я резко откинула край халата, приложила Ярослава к груди. Он тут же притих, начал жадно есть.
Саша не уходил.
Он стоял и смотрел. Не с похабным интересом, нет – его взгляд был... изучающим. Будто он пытался запомнить этот момент.
– Ты доволен? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Посмотрела на него со всей злостью, которая разрывала мою грудную клетку.
Он не ответил. Просто развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой.
А я лежала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а на глаза снова накатывают слёзы. Как же я ненавидела его сейчас. А когда-то всё было по-другому.
Три года назад.
Мы с Сашей только поженились. Я проснулась от того, что кто-то щекотал мне нос. Открыла глаза – а он лежал рядом, подпирал голову рукой и смотрел на меня с такой нежностью, что сразу захотелось утонуть в этих глазах.
– Чего? – хрипло спросила я, заспанная.
– Просто смотрю, – улыбнулся он.
В этот момент телефон на тумбочке взорвался тревожными сообщениями. Саша схватил его, и его лицо сразу изменилось – стало сосредоточенным, жёстким.
– Пожар на складе, – коротко бросил он, уже вскакивая с кровати.
Я знала, что это значит. Его бизнес, его ответственность.
– Ты поедешь? – спросила я, уже зная ответ.
– Конечно.
Он оделся за минуту, на ходу поцеловал меня в лоб.
– Не жди к ужину.
И ушёл.
А я сидела на кровати, слушала, как хлопнула входная дверь, и чувствовала... гордость.
Тот день я запомнила навсегда.
Саша вернулся глубокой ночью. Я не спала, ждала. Когда он вошёл, от него пахло гарью, на руке краснел ожог, но он даже не морщился.
– Всё нормально? – спросила я.
– Нормально, – он сел на диван, устало провёл рукой по лицу. – Люди целы, это главное.
Я принесла аптечку, начала обрабатывать ожог. Он не жаловался, только смотрел на меня.
– Ты герой, – сказала я.
Он фыркнул:
– Просто сделал, что должен.
Но я видела в его глазах – ему было важно, что я так думаю.
Вспомнился наш первый совместный отпуск, когда Саша повёз меня в Альпы – «чтобы ты научилась стоять на лыжах, а не падать на ровном месте», смеялся он.
Я действительно падала. Постоянно. На подъёмнике, на склоне, даже у входа в кафе – мои ноги предательски разъезжались, а Саша лишь крепче сжимал мою руку, не давая упасть.
– Ты же моя неваляшка, – поддразнивал он, поправляя мою шапку. – Как такую неуклюжую жену в люди показывать?
– На каблуках я стою лучше, чем на лыжах, – огрызалась я в ответ, но внутри таяла от его улыбки.
А потом был тот злополучный красный склон.
Я упросила Сашу свозить меня туда – «ну просто посмотреть!». Он колебался, но в итоге согласился.
И вот я стою на краю обрыва, а внизу – головокружительный спуск.
– Саш… я передумала.
– Трусиха, – он засмеялся, подал руку, но моя соскользнула, и лыжи понесли меня вниз со склона.
Я закричала.
Ветер свистел в ушах, слёзы замерзали на щеках, а я мчалась вниз, совершенно не контролируя движение. Где-то сзади слышала, что Саша едет за мной. Он что-то кричал, но я не могла разобрать, только слышала голос, полный тревоги.
И вдруг – резкий поворот.
Я не успела среагировать.
Меня вынесло прямо в сугроб.
Лыжи отстегнулись, палки улетели бог знает куда, а я лежала, уткнувшись лицом в снег, и думала только о том, как бы не заплакать от досады.
– Ну что, чемпионка? – Саша подъехал ко мне, даже не запыхавшись.
Я хотела рассердиться, но он уже наклонился, подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила.
– Пусти! Сама дойду!
– Не дойдёшь, – он крепче прижал меня к себе. – Ты же моя неваляшка, куда ты без меня.