Страница 30 из 31
– Знаешь, у меня есть хобби. Я до сих пор люблю куклы. Не играть, нет. Я переодеваю их, шью им одежду, придумываю образы… Глупо, да?
Он тогда рассмеялся. Не зло, снисходительно:
– Ты серьёзно? Это… ну, забавно. Выглядит так, будто ты ещё не выросла.
Я замялась, смутилась. И больше никогда об этом не говорила. А про разговор вообще напрочь забыла. Прошло столько лет, столько боли, столько всего…
А три месяца назад, когда Сашины счета дали мне наконец свободу от бесконечной гонки за выживание, я вдруг вспомнила. Купила первую заготовку, потом вторую, третью. Начала шить, клеить, расписывать лица. Это не было бизнесом – просто отдушиной. Местом, где я могла быть собой. Я никому не рассказывала, даже маме. Просто тихо, по ночам, когда Ярик спал, создавала маленький мир, где всё было красиво и правильно.
ДАже в соцсети группу завела и выкладывала фотографии своих красавиц. Они у меня ещё не очень хорошо получались, немного кривоватые лица. Я их сама лепила, рука не набитая была.
И вот сейчас этот мир, мой тайный, личный, стоял передо мной на столе в большой белой коробке. Воплощённый его руками.
Я подняла глаза на Сашу. Он смотрел на меня. Ждал моей реакции, а я и сказать ничего не могла.
– Я… – мой голос сорвался. – Спасибо.
– Просто решил купить. В детском мире Ярику машинку брал. Увидел этот домик и про тебя вспомнил, – сказал он.
Я моргнула, всё в груди горело то ли от боли, то ли от благодарности. Будто моё замороженное сердце в кипяток опустили .
За столом никто не понимал, что происходит. Тётя Света недоумённо разглядывала кукольный домик, Лена шепнула Виталику: «Она что, в куклы играет?» Только мама, кажется, начинала догадываться. А отец… отец просто смотрел на меня. И в его взгляде я читала то, что он не умел выражать словами: «Будь осторожна».
Я смахнула пальцами, выступившие слёзны. Убрала коробку и пригласила Сашу за стол.
Первые полчаса все чувствовали себя неловко. Саша сидел тихо, почти не притрагивался к еде, отвечал односложно на редкие, настороженные вопросы тёти Светы. Лена демонстративно смотрела в тарелку. Виталик пытался шутить, но быстро сдулся под маминым ледяным взглядом.
А потом отец встал, подошёл к Саше и, без лишних слов, переложил ему на руки уже начинающего капризничать Ярика.
– На, – сказал он. – По тебе соскучился.
Саша принял сына с улыбкой. Ярик тут же успокоился, вцепился пухлыми пальцами в отцовскую рубашку и довольно засопел, устраиваясь поудобнее.
Этот жест, такой простой и отеческий, сломал лёд. Мама вздохнула, покачала головой, но уже без злости. Лена подняла глаза. Тётя Света, которая никогда не умела долго сердиться, вдруг спросила:
– Так вы теперь вместе?
Саша поднял голову от макушки сына.
Он запнулся, бросил быстрый взгляд на меня. Я молчала, не помогая, не мешая. Он сам решился прийти – сам пусть и отвечает.
– Нет, – ответил он. – Но надеюсь вернуть Дашу.
В комнате повисла пауза. Тётя Света, удовлетворённая, кивнула и налила ему рюмку водки.
– Ладно, – сказала она. – С днём рождения, Даша. А ты, Саша, молодец, что не отступаешь. Сильных, решительных мужчин в наше время совсем мало осталось.
Остаток вечера Ярик не слезал с Сашиных рук. Саша кормил его с ложечки пюре, даже поменял подгузник, носил по комнате, показывал огоньки на ёлке, которую мы уже нарядили.
Было что-то магическое в этом вечере. Словно в преддверие Нового года могло произойти чудо.
Перед уходом он задержался в прихожей.
– Спасибо, – сказал он, глядя на меня сверху вниз. – За сегодня. За Ярика. За то, что… не пустила.
Я молчала, не зная, что ответить.
– Я помню, – вдруг добавил он. – Тот разговор в кафе. Про куклы. Я тогда сказал глупость. И даже не извинился. Прости.
Я сглотнула ком в горле.
– Ты уже извинился. Подарком.
Он улыбнулся.
– Значит, не зря пришёл.
И ушёл в снегопад.
Когда уложила Ярика, я ещё долго рассматривала его подарок. Внутри комнатки горел крошечный светодиодный огонёк, я заметила его только сейчас. Тёплый, золотистый, уютный.
Как надежда. Которая, кажется, начала потихоньку загораться и в моём сердце.