Страница 16 из 31
Глава 12
(Саша)
Дождь. Холодный осенний ливень, превращающий наш двор в болото. Я стою босиком на мокром асфальте, и капли стучат по лицу. Впереди – чёрная «Волга» с запотевшими стёклами.
– Мама! – кричу вслед машине, но окно машины остаётся закрытым.
Я бегу, спотыкаюсь о разбитый кирпич, падаю. Колени горят – сквозь разорванные штаны сочится кровь. Но всё это не важно. Грудь жжёт от мысли, что она бросила меня. Я больше никогда её не увижу.
– Мама, возьми меня с собой! – снова кричу будто в пустоту. Меня никто не слышит.
Машина уже трогается. В последний момент заднее стекло опускается, и я вижу её лицо – бледное, с размазанной тушью. Её губы шепчут: «Прости...»
Сильные руки хватают меня за плечи. От отца пахнет дымом и коньяком.
– Хватит реветь. Ты же мужчина, – его голос звучит спокойно, но пальцы впиваются в мои плечи до синяков.
Я пытаюсь вырваться.
– Забудь её. Она предательница.
Я резко сел на кровати. Сердце колотилось так, будто я всё ещё бежал за той машиной. Лоб покрыл холодный пот, простыня прилипла к спине.
– Чёрт...
Провёл рукой по лицу, пытаясь стереть образы сна. Но они впились в сознание как занозы.
3:17 на циферблате. Спать больше не хотелось.
Вышел во двор. Закурил, стараясь не замечать, как мелко дрожат пальцы. Кому-то снились кошмары с зомби или монстрами. Но вот как раз чудовищ во сне я не боялся. Моими ночными монстрами были родители. Я бы всё отдал, чтобы не видеть этот сон больше никогда. Сделал глубокий вдох, встряхнул головой, чтобы прочистить мозги.
– Не спится?
Вздрогнул.
На качелях, закутавшись в шаль, сидела мать. Лунный свет серебрил её светлые волосы.
– Ты чего тут? – буркнул я, отводя взгляд, чтобы не догадалась.
– Переживаю за Дашу.
Фыркнул, стряхнул пепел.
– Не о чём. Она сама виновата. Не надо было скрывать, что беременна.
– Ты ведёшь себя как твой отец.
Пальцы сжали сигарету. Затянулся глубоко.
– Не лезь не в своё дело.
– Это мой внук. И моя бывшая невестка, которую я люблю как дочь. Саша, я никак не ожидала, что ты можешь быть тираном.
– Я тиран? – усмехнулся и замолчал. Хотя упрёки готовы были слететь с языка.
– Да, САша, ты тиран. Я, если честно, разочарована очень сильно. Держать девочку под замком, будто она не человек это…это низко.
– Знаешь, я тоже был разочарован, когда ты сбежала и бросила меня, – слова вырвались, прежде чем я успел их остановить.
Тишина.
Мать подняла на меня глаза. В них – только печаль.
– Ты прекрасно знаешь, почему я уехала.
– Знаю? – резко засмеялся. – Но факт остаётся фактом. Ты просто сбежала! Оставила меня с ним!
– Я пыталась забрать тебя. Ты помнишь это?
Я замер.
Воспоминание ударило, как молния:
Я в пижаме, сплю. Громкий стук. Отец кричит. Мать плачет. Кто-то тащит меня за руку... Потом боль, когда отец вырывает меня из её рук.
– Да, помню. Но не забрала. Он... не дал тебе...
– Я подавала в суд. Шесть раз. У твоего отца были связи и деньги. У меня – ничего.
Я отвернулся. Грудь горела, будто там всё ещё застрял тот детский крик.
– Почему ты не сказала мне?
– Ты был слишком мал. А потом...потом не хотелось ворошить прошлое. Я же всё-таки вернулась.
Её рука легко коснулась моей щеки.
– Я очень люблю тебя. Поэтому не могу молчать. Ты губишь себя. И свою жизнь. Даша ведь хорошая девочка. Замечательная. У вас могла бы быть отличная семья, если бы…
Хотел оттолкнуть. Кричать. Злиться.
– Я итак знаю, какая Даша, про свой косяк знаю, не надо напоминать, – процедил сквозь зубы.
– Так если знаешь, почему не пытаешься всё исправить? – мама смотрела прямо в глаза. Я не любил этот взгляд, он будто душу мне прожигал.
– Я не знаю, как исправить, – прошептал, уже ненавидя себя за эту слабость.
«Мужчины не плачут. Мужчины не признают своих ошибок,» – слова отца отпечатались в памяти, будто он их там огнём выжег.
Мать обняла меня, как в детстве.
– Начни с того, чтобы отпустить Дашу.
– Я не могу…– покачал головой. Нет, я не готов был её снова потерять.
– Не можешь или боишься?
Я закрыл глаза. Мама всегда знала меня лучше, чем я сам.
В темноте снова мелькнуло лицо в окне машины.
Только теперь это было лицо Даши.
– Я просто не хочу, чтобы она уехала. Перебесится и всё пройдёт. Ты же вернулась к отцу.
Мама не сводила с меня глаза, а на губах появилась грустная улыбка.
– Вернулась. Только из-за тебя. Но твоего отца я не люблю. И вся моя жизнь – это сплошной спектакль, чтобы все думали, что мы отличная семья, крепкая и дружная. Вот только здесь, – она прижала кулак к груди. – Здесь болит, не переставая.
– Так уйди от него сейчас. Тебя никто не осудит, – Я отвернулся, снова затянулся. Мне не нужна была её боль, мне и своей хватало.
– А теперь уже мне некуда идти. Я никому не нужна. Не делай с Дашей то же самое. Я тебя очень прошу.
Я молчал. Соглашаться с ней не хотел. Я не отец. Руку никогда на жену не поднимал, любил, баловал. А она простить не могла один промах. Теперь я не готов был прощать её.
– Саш, я верю, что ты примешь правильное решение, – сказала мама, провела ладонью по моему плечу.
Проблема была в том, что правильное решение с моим желанием не совпадало. Я не готов был отпустить Дашу. Она моя. И я её не отдам.
Вздохнул, затушил бычок. Посмотрел наверх. В её окне виднелся слабый свет ночника, мелькнула тень. Не спит.
Сегодня, видимо, вообще никто не спит.