Страница 93 из 99
— Я не в порядке, папа. Совсем не в порядке. Меня мучает тоска, досада и даже ревность. Я дышать не могу.
— Все это называется любовь. Когда–то я тоже дышать не мог, так сильно любил твою маму.
— А кстати, где она?
— Все там же, на Эйдор–Эп.
— Она знает, что случилось со мной?
— Нет. Никто не знает. Как только я получил твои фотографии, я сразу сказал Инку, что выхожу из предвыборных гонок. В твоей академии уверены, что ты поехала навестить мать, а мама думает, что ты укатила в путешествие с друзьями. Я сказал ей, чтобы она не мешала твоему отдыху расспросами и разговорами.
— Прости меня, папа. Я так виновата, – я опустила голову.
— Я снял свою кандидатуру не потому, что испугался осуждения, – его большая ладонь легла на мою макушку и потрепала волосы. – Я боялся за твою жизнь. Я на все пошел бы, лишь бы тебя вернули живой.
— Они блефовали, я почти сразу сбежала.
— Я не знал, пока мне не позвонил Матвей. Не трогай его сейчас. У него у самого слишком много проблем. Он выйдет на связь, как только освободится.
Я расстегнула цепочку и отдала мини–зумком отцу. Пусть побудет у него. Я собиралась стать взрослее, умнее и самостоятельнее. Мне представилась отличная возможность осуществить свои планы.
— Папа, ты вернешься в политику?
— Да, теперь обязательно вернусь. Нельзя отдавать власть в грязные руки.
— Что будет с Инком?
— Я не завидую Массуро. Ему придется объяснить, что делал его сын на Липуту. Мне передали записи с видеокамер, и там ясно видно, что ты шла к нему не по доброй воле. Перед тем, как засунуть тебя в машину, он застегнул на твоих запястьях наручники. Я представляю, что он творил бы с тобой, окажись ты в его власти.
— Лерих погиб. Его выбросили из вертолета.
— Он сам шел к бесславному концу. Мог стать прекрасным скульптором. Я видел его работы. Специально ходил. И знаешь, именно это несоответствие толкнуло меня на мысль, что мы сами растим монстров. Своими запретами. Нежеланием видеть в вахах людей. Не сразу, но мы исправим наш мир.
— Ты по–прежнему хочешь быть президентом?
— Нет. Я останусь в большой политике, но президентом должен стать более прогрессивный кандидат. У нас есть такие, просто мы, консерваторы, не давали им хода. Теперь многое изменится.
Да, пришла пора перемен.
За время полета я тщательно следила за новостями. В центре моих интересов, конечно же, были Крагнатум с его многочисленными спутниками, и Верлакс, где стареющий президент все–таки объявил о своей отставке. Я разглядывала с многократным увеличением фотографии сдающего пост президента, но в его окружении ни разу не мелькнуло лицо Матвея.
Я уже отчаялась узнать, какая судьба постигла кибернета – мою копию, похищенную черными тварями. Продолжается ли трансформация Ивара, или ее сумели остановить. Что стало с Ией – я не нашла ее фотографий, словно кто–то тщательно подтер информацию о ней в сети. Я злилась, и прежде всего на себя, поскольку сама была виновата в молчании Матвея. Почему я уверовала, что он всегда будет рядом, если бесконечно твердила, что мне требуется для взросления три года? Чему тогда удивляться, что он обрубил все связи? Расти и умней, Дана. Ты именно этого и хотела.
Я грустно усмехнулась, представив, что пройдет оговоренное время, и Матвей появится на моем пороге со словами: «Я построил наш город. Принимай хозяйство». А ведь он может. И я с визгом брошусь к нему на шею, потому что нет такого срока, за который я умудрилась бы разлюбить своего Звездного странника.