Страница 60 из 99
— Как ты относишься к Стиву? – Жейда пыталась придать голосу беззаботность, но меня, познавшую опыт в любовных делах, провести было трудно.
Ей нравился Маккой, хотя сержант был старше ее на добрых десять лет. Она со стыдливостью и одновременной непосредственностью ребенка не спускала с него глаз и ловила каждое слово. Смеялся он, заливалась и Жейда. Краснела, если он подтрунивал над ней, но в то же время млела от восторга, когда он, такой взрослый, разговаривал с ней на равных.
— Как к знакомому, с которым можно убить время в пути, – я наклонилась, чтобы понюхать неизвестный цветок. Рядом с ним отсутствовала табличка с рисунком перечеркнутого носа, что означало растение не ядовито. Трогать, а тем более, срывать не разрешалось. – А что?
— Да так, ничего, – она пожала плечами и отвела глаза в сторону. Кончики ее ушей покраснели. – Я думала, ты тоже им увлеклась.
— Что?! – я прыснула от смеха.
— Он мне нравится. И не надо говорить, что я еще ребенок. Мне уже шестнадцать!
Я рассмеялась еще громче.
— А кто–то совсем недавно утверждал, что ему восемнадцать.
Жейда вытаращила глаза. Она совсем как я: не умеет держать язык за зубами.
— Ты никому не скажешь. Клянись! – она больно сжала мое запястье.
— Но он на самом деле тебе не пара, – я с трудом высвободилась из ее хватки. – Мне кажется, Стив трется возле нас только потому, что не хочет быть атакованным во–о–он теми тетками.
Я показал пальцем на прогуливающихся по тропинке женщин, которые в столовой не спускали с него глаз. Они вытянули шеи, явно высматривая Маккоя. Еще с десяток шагов и дамы наткнутся на него. Я слышала возбужденный голос Стива, когда он радовался очередной пойманной рыбе.
Жейда поджала губы.
— Не обижайся, – я обняла ее. – У тебя все еще впереди. Ты даже не представляешь, что значит любить по–настоящему.
Я, видимо, выбрала не те слова, поскольку вызвала у девочки слезы.
— Я, что, не имею права любить? Я заприметила его еще в отеле. Он едва не опоздал на посадку и все время дергал куртку, не замечая, что надел ее наизнанку. А когда понял, стянул с себя и сунул в сумку. Его рубашка расстегнулась, и он никак не мог попасть пуговицами в петли. Нервничал. А я стояла и смотрела на него. Как дура. Если бы не мама, я подошла бы и помогла. Я до сих пор вижу в мечтах, что решаюсь и застегиваю те крохотные пуговицы. Ты про любовь с первого взгляда слышала? – она зло вытерла нос рукавом. Совсем ребенок.
— Слышала, – я улыбнулась, вспоминая слова Матвея, что он влюбился в меня с первого взгляда.
— А про первую любовь?
— И про первую, – я вздохнула, прогоняя из памяти образ Лериха.
— И то, что она бывает безответной, тоже знаешь?
Я кивнула.
— Тогда не мешай мне пережить ее.
Не зная, как успокоить Жейду, я неожиданно предложила.
— Хочешь, я сфотографирую вас вместе? На память? У тебя же есть зумком?
Жейда просияла.
— У меня будет его фотография?!
— Ну. Будет над чем лить слезы и мечтать, – я погладила Синевласку по голове.
— Подожди меня здесь, я сбегаю за зумкомом, – ее глаза горели.
— Не торопись, у нас еще неделя до Лазурного кольца.
Но Жейду уже невозможно было остановить.