Разлом

Ной очнулся от криков и грохота бегущих ног - что-то вроде панического бегства. Он был в полуобморочном состоянии, а голова просто разрывалась от боли. Он вскочил, выпрямившись, и попытался вспомнить, почему он оказался на полу Роузвельтской ротонды. Он посмотрел на своего динозавра, но едва мог разглядеть его сквозь странный оранжевый дымчатый туман.

Нет, это не дым, - подумал он. Это туман. Он огляделся. Но ведь мы внутри?

Затем над головой вспыхнула искра. Быстрая вспышка превратилась в молнию и пронеслась по сводчатому потолку зала, но в сверхзамедленном движении. Он ожидал, что она взорвется, когда наконец ударит в дальнюю стену, но этого не произошло. Молния, если это действительно была она, просто прошла сквозь стену, словно ее и не было вовсе.

- Проекция? - спросил он, с трудом выдавливая слова.

Он поднялся на ноги и оглядел состояние ротонды. Ничего не взорвалось, но это не помешало посетителям и персоналу впасть в панику. Люди наступали друг на друга, устремляясь к входным дверям, переполняя турникеты и прорываясь через них. Ной, однако, не последовал за ними. Поскольку непосредственной угрозы не было, он замер на месте и перевел дух. Голова тоже начала проясняться - хоть немного. Но когда туман стал гуще и от него подул запах озона, даже Ной широко раскрыл глаза. Приближалось что-то еще. Он это чувствовал.

К черту все это!

Он присоединился к толпе и дождался своей очереди, чтобы пройти через турникет. И без того это было немного клаустрофобным опытом, а теперь - окончательно. Другие люди, находившиеся рядом с ним, должно быть, испытывали то же самое, потому что они тяжело дышали и толкались все сильнее и сильнее, пока все вместе не вывалились наружу.

Ной успел удержаться, прежде чем упасть, и пока один за другим люди толкались мимо него, он мог лишь вглядываться в Центральный парк. Он был прямо там, по ту сторону Центрального парка, и все же Ной не мог его разглядеть. Туман был слишком густым, и даже здесь он искрил от яростного, медленно движущегося электричества.

В его сторону выстрелила молния. Ной прикрыл голову и закрыл глаза, но ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел, что она двигалась так же медленно, как и остальные, только эта пролетела прямо сквозь его живот. Ной остался стоять на месте и повернул верхнюю часть тела, чтобы убедиться в этом. Молния вышла из его спины и вошла в фасад музея, пронзив по пути еще нескольких столь же испуганных людей.

Ной просто сделал шаг в сторону, уйдя из зоны прохождения молнии, просто чтобы не сойти с ума.

- Что, черт возьми, происходит?

Как только эти слова сорвались с его губ, вспышки молний стали стихать, а туман начал медленно рассеиваться. И как раз когда казалось, что все эти странные события подошли к концу, произошло самое удивительное и ужасающее.

Женщина сбежала по ступенькам на тротуар, в пятидесяти футах от того места, где стоял Ной. Затем она посмотрела на юг и закричала. Из тумана выбежало стадо живых и дышащих Галлимимусов. Эти страусоподобные существа визжали, проносясь мимо нее, двигаясь как слаженное стадо нелетающих птиц и затаптывая нескольких людей на своем пути. Не имея куда деваться, женщина присела на месте, приняв позу бейсбольного кэтчера, и закрыла голову руками. Как только твари ушли, она встала, несомненно, благодаря своей удаче - но тут на нее обрушились гигантские челюсти, которые одним движением разорвали ее пополам в талии. Глаза Ноя вылезли из орбит, когда из тумана выскочил обладатель этих челюстей: тираннозавр рекс.

- О, Боже.

Он проглотил верхнюю половину тела ни в чем не повинного посетителя музея, развернулся и зарычал прямо на Ноя. Палеонтолог отступил назад, к дверям. Его лицо застыло в шоке, мозг все еще пытался осознать то, что он увидел - то, что происходило с Нью-Йорком и, возможно, со всем миром.

Он потянулся за спину, слепо шаря рукой в поисках двери, не в силах отвести взгляд от доисторического вторжения, разворачивающегося перед ним. И именно этим все и было. Каким-то образом животные из мелового периода - эпохи, в которой господствовали одни из самых крупных и свирепых зверей, когда-либо населявших планету Земля, - оказались здесь, в наши дни.

Отдаленный крик заставил его поднять взгляд к небу, но туман местами по-прежнему был слишком густым, чтобы разглядеть что-либо выше уровня земли. Но тут оно появилось, пикируя прямо на Ноя. Птеранодон спустился почти прямо на него. Он вытянул ноги и раскинул лапы с когтями, готовый схватить Ноя, словно медведь, ловящий прыгающего лосося.

В последнюю секунду он расправил крылья, чтобы затормозить падение, но Ной уже нырял внутрь закрытого турникета. Поняв, что Ной вне досягаемости, он приземлился и засунул свою шестифутовую голову в вращающийся вход, включая трехфутовый клюв. Ной вскочил на ноги, прижался к другой стороне турникет и втянул живот. Птеранодон ткнул его в живот острым концом клюва, но ничего не нашел. Ной прижался всем телом к дверце, заставив ее вращаться и захлопнуться на шее зверя. Оно испугалось и вырвало голову, гневно каркнув вслед ускользающей добыче.

Ной провалился через отверстие позади себя обратно в музей. Он приземлился прямо на спину, но не заметил, что у него перехватило дыхание. Он и так уже не мог дышать из-за последних нескольких минут, не говоря уже о жестком падении. Пока что он просто лежал и впитывал увиденное, прокручивая все в голове.

Ничего подобного просто не могло происходить. Единственным объяснением был туман.

- Утечка газа..." - проговорил он, тяжело вдыхая. - Должно быть...

Но почему-то Ной знал, что это была не просто какая-то заурядная галлюцинация. Это был лишь его мозг, пытающийся осмыслить и справиться с происходящим. Люди умирали на улице, и все из-за динозавров.

Он выдохнул и приподнялся, опираясь на локти. - Черт возьми, старик.

Ной оттолкнулся от пола, пошатываясь, шагнул вперед и уперся в раму двери турникета. Он снова выдохнул, а потом обернулся - и тут же на него налетела быстро бегущая блондинка. Верхней частью головы она ударилась о подбородок Ноя, от чего он прикусил губу так, что пошла кровь. В результате она отскочила от его груди и растянулась на полу. Он облизнул губу, но замер, увидев, кто только что на него налетел.

- О, привет.