Феечка

23

Равенна проснулась под звуки труб. Поначалу она не могла поверить, что этот день настал — как и в то, что ей вообще удалось уснуть. Прошлой ночью такая задача казалась невыполнимой, сколько бы оргазмов ни дарил ей азаи своими пальцами и языком.

Она глубоко выдохнула, не зная наверняка, готова ли к началу этого дня. Одно дело — планировать. Другое — шить платье. И совсем иное — стоять перед сотнями орков, заявляя права на трон.

Массивное тело Валлека растянулось позади неё; рука, перекинутая через талию, напряглась, теснее прижимая Равенну к его груди.

— Доброе утро, моя королева, — сонно пророкотал он. — Ты готова к сегодняшнему дню?

— Не знаю, — прошептала она.

— Моей готовности хватит на нас обоих. — Приподнявшись на локте, он запечатлел нежные поцелуи на её щеке и виске.

Равенна попыталась впитать его тепло и нежность, но нервы были натянуты слишком сильно.

— Неужели я правда стану королевой, — пробормотала она, — только потому, что ты так сказал?

— Да. В этом и заключаются прелести королевской власти, любовь моя.

Она невольно издала короткий смешок. Еще один поцелуй коснулся щеки, и он прошептал прямо ей в кожу:

— Пока не сможешь поверить в себя, верь в меня. Сегодняшний день станет триумфом.

Триумф звучал слишком громко. Равенна лишь надеялась, что всё не закончится катастрофой.

Потянувшись назад, она ласково коснулась его лица и тихо произнесла:

— Я верю в тебя, азаи. — Она слишком долго наблюдала за его правлением, чтобы сомневаться в его силе. Если он хочет видеть её королевой, так тому и быть.

Он довольно замурлыкал.

— Тогда нечего бояться.

Бояться было чего, но она промолчала. Сделка, которую она заключила, пугала своей масштабностью, и теперь, когда пришло время исполнять свою часть уговора, страхи и сомнения делили с ними постель. Равенна переживала не за него, а за саму себя.

В парадную дверь покоев бесцеремонно и громко постучали, а мгновением позже по коридору разнесся зычный голос Асты:

— Просыпайтесь! Пора!

Мурлыканье Валлека перешло в рык, он уткнулся лицом в волосы Равенны.

— К сожалению, есть лишь одна вещь, что сильнее короля — это распорядок дня, которого он обязан придерживаться.

Вскоре для тревог не осталось ни времени, ни места. Аста, Эйдис, Хильда и Брунгильда ворвались подобно летней грозе, сразу распределив обязанности по подготовке Равенны и Валлека.

Аста и Брун принялись облачать Валлека в церемониальные регалии, в то время как Хильда привлекла Эйдис, чтобы помочь Равенне надеть платье и все выбранные украшения. Равенна подозревала, что ей стоит избегать прямых солнечных лучей, иначе она рискует ослепить окружающих — так сильно она сияла и искрилась.

Это заняло больше часа, но в итоге она буквально была осыпана золотом и драгоценностями. Ногти покрыли сусальным золотом, а Хильда с восторгом нанесла на её кожу тонкий слой крема с жемчужной крошкой. Благодаря этому кожа Равенны мерцала почти так же, как у чистокровных фэйри.

Когда Хильда расчесывала её волосы, всплыл вопрос, которого Равенна опасалась.

— А что насчет тех крыльев, о которых все твердят? — спросила Хильда.

— Я считаю, их нужно выпустить, — вставила Эйдис. — Это произведет еще более мощное впечатление.

— Говорят, крылья фэйри переливчатые — они будут чудесно сиять в свете базилики.

— Крылья останутся скрыты, — отрезала Равенна. Заметив в зеркале, что Хильда начинает дуться, она добавила тверже. — Они останутся скрыты. Их могут видеть только близкие и пара.

Хильда подмигнула.

— Что ж, тогда я рассчитываю увидеть их в самом ближайшем будущем. Мне нужно будет подобрать ткани, сочетающиеся с их цветом.

Эйдис и Равенна переглянулись и улыбнулись.

— Она неисправима, — заметила Эйдис.

Когда волосы были доведены до зеркального блеска, Хильда помогла ей повернуться к ростовому зеркалу. Равенна с трудом узнавала себя.

Платье струилось по телу подобно жидкому пламени, расшитое золото ловило каждый блик света. Казалось, она сама светится, будто оживший огонь. Жесткий лиф мерцал золотыми нитями, а в перекрестиях ромбовидного узора искрились огненные опалы. Юбки, украшенные вышивкой и бисером, не уступали в великолепии: узоры из звезд, птиц и роз каскадом спускались к подолу.

Почти на каждом пальце поблескивали кольца, на шею накинули тонкие золотые цепи, а в ушах покачивались рубины размером с виноградину. Эйдис заплела в её волосы несколько мелких косичек и заколола шпильки с гранатами, а Хильда нанесла на губы яркую краску и добавила еще немного перламутрового крема на скулы и под бровями.

Всё это выглядело ошеломляюще, и Равенна легко могла бы потеряться за этим великолепием, если бы не одно «но»… Блеск украшений лишь подчеркивал сияние её собственной кожи. Капля масла для волос усмирила локоны, уложив их мягкими волнами, чего ей никогда не удавалось добиться самой.

Равенна посмотрела на себя в зеркало и… улыбнулась.

— Вот она, — прошептала Хильда.

Улыбка стала еще шире. Глядя на Хильду и Эйдис, слыша болтовню Асты и Брун с Валлеком в соседней комнате, Равенна почувствовала, что её сердце переполнено. В нём больше не осталось места для страхов. Впервые в жизни у Равенны появились друзья. По крайней мере, двуногие.

— Спасибо вам за это. — Она не знала, как еще выразить свою благодарность. Как можно бояться под всеми этими украшениями? Они защищали её, словно броня.

Эйдис усмехнулась:

— Ты заставишь нас гордиться тобой, триста.

Хильда и Эйдис обернулись на шум, и Равенна последовала их примеру. Из спальни вышел Валлек. В парадном облачении он казался еще более внушительным.

У Равенны перехватило дыхание. Он был великолепен.

Одетый в рубиновую тунику с золотым шитьем, Валлек носил на груди горжет, украшенный рубинами и выгравированными символами Балмирры. С плеч ниспадала церемониальная мантия, обозначавшая его ранг вождя, перехваченная на запястьях золотыми браслетами. Ноги облегали штаны из тонкой кожи и до блеска начищенные сапоги. Мощную талию охватывал пояс с массивной стальной пряжкой, сиявшей подобно серебру. Повсюду в утреннем свете мерцали детали: золотая вышивка на воротнике, железные эполеты на плечах, золотые кольца в ушах и вплетенные в волосы рубины.