Феечка

21

Равенна не знала, сможет ли она когда-нибудь снова уснуть: мысли раз за разом прокручивали все, что он сказал и на что она согласилась. Хотя за всю ночь они почти не шевелились, ее мир бесповоротно изменился.

И все же истерзанные нервы и изнеможение в конце концов взяли свое. Когда она снова открыла глаза, в неглубокую пещеру уже просачивался предрассветный свет. Воздух был прохладным и влажным, напоенным свежим запахом петрикора — ароматом земли после дождя. Ливень наконец прекратился, оставив после себя размокший гравий и лужицы, в которых отражалось небо, все еще полное сумеречных красок.

Ощущая легкий озноб, Равенна плотнее прижалась к груди Валлека, проверяя, как далеко продвинулась магия. Она все еще окутывала ребра, кропотливо сращивая каждое из них, но теперь можно было хотя бы дышать чуть свободнее. Ссадины и порезы покрылись коркой — для начала и этого было достаточно.

Больше всего болело несчастное сломанное крыло.

Валлек осторожно проводил широкой ладонью по ее руке, делясь теплом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто по мне проехалась телега, — пробормотала она.

— Немногие выжили бы после такого падения.

Это было правдой — стена каньона была футов в тысячу высотой. Она уловила гордость в его голосе и, возможно, когда немного подлечится и выспится, оценит это больше. Но сейчас она была измотана, голодна и все тело ныло. По крайней мере, ей было уютно. И за это стоило поблагодарить большого упрямого азаи.

Запах дождя смешивался с его мускусом — дурманящее сочетание. Она уткнулась щекой в его грудь, и глаза снова начали закрываться. Но тут по телу пробежала дрожь: кончик его пальца прошелся по кости ее верхнего правого крыла.

Инстинктивно она начала прижимать их к себе; нежная мембрана складывалась во все более мелкие сегменты. Но когда пришла очередь правого нижнего крыла, резкая боль заставила ее оскалиться. Остальные три крыла снова раскрылись, а на лбу выступил холодный пот. Она могла бы силой заставить их сложиться, но без четвертого это было бы мучительно. Крылья должны были убираться вместе, образуя аккуратный сверток в центре спины, где кости сгибались в суставах, создавая защитный панцирь над уязвимой перепонкой.

Валлек издал жалобный звук, его мурлыканье стало громче.

— Я бы вправил его сам, но, думаю, лучше дождаться лекаря.

Она кивнула, подавляя приступ тошноты. Равенна ненавидела саму мысль о том, что кто-то будет трогать ее крылья — ей даже Валлеку было трудно их показывать, не говоря уже о чужих руках. Но кость нужно было совместить до того, как начнется заживление, даже с учетом ее магии. Когда боль и тошнота отступили, Равенна снова бессильно привалилась к нему. Он притянул ее ближе, ласково перебирая волосы.

— Твои крылья прекрасны, — прошептал он.

— Они маленькие, — проворчала она в ответ.

— Разве? — он наклонил голову, чтобы рассмотреть их получше. Равенна подавила желание снова попытаться их спрятать.

— Да. Слишком маленькие, чтобы летать.

— Что ж, их хватило, чтобы смягчить твое падение. Только за это они уже стали моими любимыми.

Это было совершенно нелепое заявление, и улыбка, которую оно вызвало, была такой же нелепой.

— Можно мне их потрогать? — спросил он, хотя кончики пальцев уже снова начали обводить верхнюю косточку.

— Осторожно, — прошептала она. — И только сверху.

Она боялась, что просто выпрыгнет из кожи, если он коснется мембраны. Невероятно чувствительные перепонки предназначались для того, чтобы улавливать малейшие колебания давления воздуха и следы магии. Даже сейчас, когда они были просто раскрыты и подставлены утреннему ветру, ощущений было больше, чем она привыкла.

Но не успел он провести пальцем по изгибу кости, как Валлек резко вскинул голову, вглядываясь вглубь ущелья. Мгновение спустя и Равенна услышала то же самое — крики, зовущие Валлека, эхом разлетались от каменных стен.

— Нас нашли, — вздохнул он.

Она так и не поняла, было ли в его голосе облегчение или разочарование.

Раздумывать было некогда: Валлек быстро поднялся, держа ее на руках. Она вцепилась в его тунику, обхватив рукой шею. Затоптав остатки костра, Валлек вышел из тени пещеры.

— Сюда! — крикнул он, и его мощный голос громом раскатился по ущелью.

Небольшой отряд орков отозвался радостным криком и поспешил к ним. Они обошли изувеченное тело Ульриха, стараясь не смотреть на кровавое месиво. Возглавлял их Маттиас, и Равенна была искренне рада его видеть. Он первым добрался до них.

— Слава богам, — выдохнул он, тяжело дыша. — Мы боялись, что вы оба погибли.

— Меня не так-то просто убить, — ответил Валлек. — К счастью, мою пару тоже.

Маттиас перевел взгляд на Равенну, и его лицо смягчилось.

— Рад видеть вас, леди.

Она кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— Спасибо, капитан.

Было облегчением не увидеть в его глазах гнева или обвинения. Вполне можно было ожидать, что ее обвинят в гибели Ульриха, особенно те, кто разделял его неприязнь к союзу короля с фэйри. Равенна успела проникнуться симпатией к этому молчаливому и верному капитану.

Она с благодарностью приняла мех с водой, жадно глотая самую вкусную воду в своей жизни. Утолив жажду, она протянула мех Валлеку. Было странно, насколько завораживающим он мог быть, когда пил — кадык на его горле мерно ходил вверх-вниз при каждом глотке.

Мой укус идеально смотрелся бы прямо у основания.

Боги, похоже, даже после падения ее инстинкт азаи ничуть не пострадал.

— Леди Равенне нужен лекарь. А лорд-командующий Ульрих должен быть… — желвак на его щеке дернулся. — С ним нужно обойтись с уважением.

— Слушаюсь, мой король, — кивнул Маттиас.

Расторопный, как всегда, он махнул двоим воинам, которые несли разобранные носилки. Вместе они направились к останкам Ульриха, приступая к мрачной задаче — собрать то, что можно было доставить обратно в лагерь.

— А вот и лекарь.

Маттиас пропустил вперед невысокую орчанку; ее седеющая грива была заплетена в тугой узел на макушке. Равенна смутно узнала ее: она видела ее не только в походе, но и в цитадели. Фенна была одной из личных лекарей Валлека, и Равенна старательно избегала ее все годы жизни в Балмирре.

— Ну-ка, глянем, милочка.