Феечка

1



Три года спустя

Валлек Дальнозоркий из клана Широкоплечих получил свое прозвище недавно — за видение будущего. Он грезил о едином королевстве орков, способном выстоять перед любым вторжением. Слишком долго кланы враждовали и затевали мелкие стычки, растрачивая силы, которые следовало бы копить.

Пока другие вожди бились за клочки земли, с востока наступала растущая империя Пиррос, на юге смелели драконы, а щупальца земель фэйри уже тянулись через залив Дайфан. Когда-то давно орки приплыли сюда и заняли горные пики и степи Григена, на что не хватило смелости больше ни у кого. Но если ничего не предпринять, их просто сбросят обратно в море.

Валлек это понимал. Он видел то, что остальные признавать отказывались.

Орки были сильнее, крупнее и страшнее любой другой расы, кроме разве что драконов. У них были великие горные города из камня и стали, и все же они оставались уязвимы: объединись соседи для смертельного удара — и орки вряд ли смогли бы их остановить.

Поэтому за восемнадцать лет как вождь в Балмирре, старейшем и могущественнейшем из городов, он сотни раз пересекал эти территории. Последний поход был затеян, чтобы уладить пограничный спор с шахтерской колонией Пирроса на реке Шанаго.

Покончив с этой головной болью, Валлек с облегчением возвращался домой. Знакомые шпили и башни, пронзающие небо, всегда наполняли его гордостью: здесь, в самом величественном из городов, предки когда-то пустили корни.

Покрытый дорожной пылью и потом, Валлек перевел коня на легкую рысь, когда город показался на горизонте. За его спиной элитный отряд воинов, отобранных за верность и мастерство, разразился радостным кликом. Этих людей называли берсерками, они сражались яростно и заслуживали все привилегии своего чина.

Валлек глянул налево, но зря — Маттиас, капитан берсерков, уже снимал с пояса рог. Оглашая окрестности трубным звуком, он возвестил о возвращении отряда.

Мгновение спустя со стороны могучих городских стен донесся ответный сигнал. Берсерки взревели и прибавили ходу, преодолевая последние мили.

Их ноги тяжело стучали по подъемному мосту, нависавшему над широким рвом, через каменный туннель — к четырехъярусным крепостным стенам. Пять решеток поднимались перед ними одна за другой, и металлические зубья исчезали в каменном своде туннеля по мере того, как они проходили.

Прохлада камня сменилась жаром полуденного солнца, когда колонна влилась на городские улицы. Тут же собралась толпа; под аплодисменты воины начали подъем к цитадели. Сородичи выкрикивали приветствия, улюлюкая вслед грозной силе.

Они замедлились лишь у стен самой цитадели. Главная набережная Балмирры из известняка петляла зигзагами, взбираясь к самой вершине. Цитадель, скопление залов и шпилей, служила домом вождям с незапамятных времен. Проходя под последней решеткой, Валлек ощутил на плечах груз ответственности перед предками.

Воздух был пропитан ароматом поздних яблонь, чьи белые лепестки ковром ложились под ноги. Вдоль белых стен тянулись можжевельник и рододендроны, даря тень. Валлек перешел на шаг у входа в базилику Ниневар — самое первое здание цитадели.

Поднявшись на три ступени, он обернулся к людям. Последние из двухсот воинов как раз заводили в ворота небольшое стадо такин. Эти выносливые козлы идеально подходили для гор, а из их шерсти в городах пряли отличную ткань.

Несмотря на усталость и пыль на нагрудниках, воины не сводили с него глаз.

Ухмыльнувшись, Валлек вскинул над головой Гормхим — свой двухлезвийный топор. Каждый вождь Балмирры сам ковал себе топор — символ власти, который оставался с ним до конца правления. Оружие можно было чинить, но нельзя было заменять. Валлек вложил в эти лезвия всего себя и спустя восемнадцать лет по-прежнему поднимал их с гордостью.

— Воины! — прокричал он. — Благодарю за службу и за добрый темп! По рядам прокатился смешок. — Знаю, вы все мечтаете о кружке эля и мягкой постели. Свободны!

— Слава вождю! — взревели те в ответ, оглушительно стуча копьями о доспехи.

Строй начал распадаться. Маттиас, заместитель Валлека Ульрих и четверо гвардейцев, сопровождавших его повсюду, отделились от группы, чтобы войти в базилику.

Кедровые двери с золотистыми накладками бесшумно распахнулись. Привратники склонили головы, а сразу за порогом вождя ждала его доверенная управительница — старшая сестра Эйдис.

Она приветствовала его лучезарной улыбкой и коротким, но уважительным кивком.

— С возвращением, малец, — сказала она.

«Младший братец» — так она называла его, и неважно, что он уже лет тридцать как перерос ее. По мнению Эйдис, это помогало ему не задирать нос.

— Как же хорошо быть дома, — выдохнул он, наклоняясь, чтобы сестра могла поцеловать его в щеки.

— Ты притащил на себе половину дорожной пыли. — Проворчала она, деликатно вытирая губы платком.

Когда она протянула кулак, Валлек подставил ладонь. Эйдис вложила в нее церемониальный ключ от цитадели — знак того, что он снова полноправный хозяин в своих владениях. Прицепив увесистую железку к поясу, Валлек предложил сестре руку. Она приняла ее, предварительно смахнув пыль с его наруча все тем же платком.

Валлек усмехнулся: он и сам знал, что грязен как черт.

— Сначала в ванну, — заверил он ее.

— Как бы не так, — рассмеялась Эйдис.

Он застонал.

— Опять?

— О да, леди Сильвия об этом позаботилась.

Валлек снова вздохнул, собираясь с духом перед встречей с двором. Под руку с сестрой он вышел из вестибюля в главный зал под гром аплодисментов.

К счастью, собрались не все. Даже леди Сильвия, племянница предыдущего вождя, не успела бы согнать весь двор за то время, что они бежали от восточных ворот. И все же три десятка нарядных паладинов в мехах и серебре уже ждали его в теплом янтарном свете базилики.

Они выстроились живым коридором между массивными колоннами из красного известняка. Когда Эйдис попыталась приотстать, Валлек крепче прижал ее руку к своему локтю.

— О нет, — предупредил он, — встретим их вместе.

Эйдис фыркнула.

Первой их встретила, разумеется, сама леди Сильвия. Глаза густо подведены сурьмой, вырез шелковой туники вызывающе глубок. Она склонилась в поклоне так, чтобы не разрывать зрительного контакта и при этом продемонстрировать пышную грудь — редкость для орчанки. Выглядела она как всегда безупречно в наряде цветов клана Широкоплечих.